Мой персональный Люцифер - Энже Граф

‒ Почему? Они ведь друзья!

‒ Уже нет! Говорят, Алекс что-то такое сделал, из-за чего Радов просто взбеленился. Мало того, что всю поддержку отозвал, так теперь еще и палки в колеса вставляет: всех клиентов перехватывает, слухи разные пускает, сейчас еще иск подал из-за «недобросовестно оказываемых услуг».

‒ Очешуеть! Если Дем взялся за Алекса, то…

‒ Алексу не жить. Это только вопрос времени, когда Дем потопит его окончательно. Там еще какая-то херня в начале творилась, отец говорит, что Дем начинал потихоньку и чего-то ждал, ну типа, что Алекс прибежит к нему на поклон. А поскольку Алекс не пришел, то Дем все добавлял и добавлял. Сейчас он вообще вышел из берегов, там чуть ли не каждый час какая-то херня на бизнес Самсоновых обрушивается.

‒ Ох, теперь понятно, почему самого Алекса на открытии не видно.

‒ Ага. Наверняка Радов его еще чем-нибудь придавил.

Я сижу, оцепенев от шока и не в силах поверить в то, что слышу. В ушах стоит звон, сердце бьется, как сумасшедшее.

Демьян топит Алекса.

Я знаю о возможностях Радова. Слышала, у него огромная империя, простирающаяся далеко за пределами России. И я знаю, что у семьи Алекса тоже есть свой немаленький бизнес. Никогда не интересовалась тем, есть ли между их делами что-то общее. Но теперь выясняется, что они что-то не поделили… Вспоминаю последние дни, даже недели: Алекс неизменно улыбался, шутил, проводил со мной время, был так же внимателен и тактичен, как и всегда ‒ но выглядел уставшим и осунувшимся. На мои вопросы только отмахивался, а я не лезла к нему в душу.

Выходит, все это время он пытался выстоять под натиском психа?

Правда ли эти слухи? И если да, из-за чего эти двое рассорились? «Алекс что-то такое сделал, из-за чего Дем просто взбеленился». Ведь… Нет. Нет, неправда. Не может быть.

Лихорадочно достаю телефон и набираю номер Алекса. Занято. Нетерпеливо отбарабаниваю ногой по полу, нервно прикусываю палец в ожидании ответа. Ничего: все еще занято. Если эти ребята за соседним столиком говорили правду, значит, сейчас Алексу не до меня. Даже если ответит, все равно скажет, что все нормально. Поэтому… Есть только один человек, который скажет мне правду.

Я оставляю на столе деньги и выхожу из ресторана. Затем ловлю такси и еду в «Семейный». Я не уверена, что псих сейчас будет там, но это единственное место, которое я знаю и где я могу попытаться его найти.

Таксист пытается завести разговор. Игнорирую его, и он обиженно замолкает. Плевать. Мне нужно просто добраться до центра, найти психа ‒ и задать ему простой вопрос. Нужно убедиться, что все это неправда. Что люди лгут.

Вот и «Семейный». Я плохо помню, как расплачиваюсь, выхожу из машины, влетаю внутрь и поднимаюсь на второй этаж. Прихожу в себя уже тогда, когда толкаю дверь в кабинет психа.

Он там. Время позднее, девятый час, но он находится на своем рабочем месте и перебирает бумаги. На звук открывшейся двери поднимает голову. При виде меня замирает, его зрачки расширяются, ноздри хищно раздуваются. И с ходу в карьер, не давая себе времени передумать, я требовательно спрашиваю:

‒ Я слышала, что ты продавливаешь бизнес Алекса. Это правда?

Он отмирает. Откидывается назад на спинку своего кресла, выглядит расслабленным, но взгляд не меняется: все тот же хищный, цепкий, жесткий.

Сумасшедший.

‒ Стучаться не учили?

‒ Это правда? Просто ответь!

Мгновение он молчит. Затем по его губам скользит улыбка.

‒ Правда.

Я застываю на месте, переваривая услышанное. Псих даже не отрицает!

‒ Зачем? ‒ выдавливаю я. ‒ Вы ведь друзья!

‒ Друзья? ‒ он смеется.

Меня коробит от его смеха: низкого, бархатного, издевательского. В животе все завязывается в тугой узел.

‒ Он приполз ко мне за поддержкой для своей семьи, ‒ говорит псих, ‒ и я ее ему оказал. Как по-твоему, это можно назвать дружбой? Как по мне, больше похоже на то, что меня использовали.

Его слова ‒ словно обухом по голове. Алекс связался с психом только ради своего бизнеса? Дружелюбный, открытый, искренний Алекс? С другой стороны… С другой стороны, с чего бы Алексу связываться с таким человеком, как Радов, если не ради семейного дела?

‒ Молчишь? ‒ голос психа придавливает меня к полу.

‒ Если ты знал, что он пришел к тебе только ради твоей поддержки, зачем пошел ему навстречу?

‒ Кто знает? Может, хотел посмотреть, как далеко он зайдет?

Без разницы. Меня не интересует, почему они сошлись. Меня интересует то, что происходит сейчас. Мне важно убедиться, что проблемы Алекса ‒ не из-за меня.

‒ То, что ты сейчас делаешь, ‒ тихо говорю я, ‒ рушишь его бизнес… Почему? В чем причина?

Псих встает. Медленно, плавно, как ленивый дикий зверь. Не торопясь, обходит свой стол и приближается ко мне. Он высокий. Черт, какой же он высокий и большой! Алекс тоже высокий и плечистый, но рядом с ним я никогда не чувствовала себя такой жалкой и подавленной, как рядом с психом. А может, дело в их глазах? Когда Алекс смотрит на меня, его глаза мягко сияют. Когда на меня смотрит псих, в его глазах ‒ мрак.

‒ Ты ведь уже знаешь, ‒ мягко говорит псих.

‒ Из-за… меня?

‒ Да. Из-за тебя.

47. Валерия

Неверяще отступаю назад. В мыслях сумбур, услышанное не укладывается в голове. Я догадывалась, что камнем преткновения между психом и Алексом могла стать я ‒ догадывалась, и до ужаса этого боялась. По пути сюда я надеялась, что на мой вопрос псих издевательски рассмеется мне прямо в лицо и скажет, что я слишком много о себе вообразила.

Но он только подтвердил мои подозрения.

‒ Зачем? ‒ шепчу я.

‒ У него был выбор, ‒ говорит псих, ‒ либо ты, либо бизнес. Он выбрал тебя.

Еще один удар. Значит, Алекс поставил меня выше бизнеса, то есть, выше своей семьи. Глупый, глупый мальчишка… Разве я этого стою?

‒ И когда он выбрал меня, ‒ тихо говорю я, ‒ ты начал рушить дело его семьи.

Это не вопрос. Констатация факта. И псих соглашается:

‒ Я давал ему шанс передумать. Но даже так он выбрал тебя.

В груди одновременно тепло ‒ и холодно. Я