Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона - Диана Фурсова

— Стойте. По приказу короля ярус закрыт.

Ответил не Каорель.

Голос был женский. Незнакомый Яссене, низкий, спокойный, уверенный.

— Передайте Его Величеству: Рувена Кларн из королевского совета требует немедленного допуска. Регент Каорель объявил, что наследник находится под влиянием подменной хранительницы, а король удерживает членов совета без законного основания.

Леди Верена выпрямилась.

— Рувена пришла сама?

Рейвард медленно закрыл книгу Маэлины.

Мивель посмотрел на отца.

— Это опять совет?

Яссена взяла со стола светлую ленту и положила рядом с Искрой.

— Похоже.

— Они будут громко?

— Возможно.

Мальчик подумал. Потом тихо, но вполне отчётливо сказал:

— Тогда пусть сначала спросят дом.

Очаг вспыхнул золотым светом.

А за закрытой дверью детской башни впервые за всё время ответил не Мивель, не Рейвард и не Яссена.

Ответил сам дворец.

Глубоко внизу, там, где ждал большой очаг, прокатился низкий гул — тёплый, древний, проснувшийся.

Словно королевское гнездо наконец расправило крылья под камнем.

Глава 9. Кормилица против королевского совета

Большой очаг ответил так низко, что дрогнули чашки на детском столике.

Не звякнули — именно дрогнули, будто где-то в глубине дворца каменное сердце сделало первый тяжёлый удар после долгого сна. Пламя в детской башне поднялось выше, но не метнулось к потолку. Оно стало широким, спокойным и золотым. На стене с семью печатями вспыхнула печать очага, а от неё вниз, к полу, протянулась тонкая светлая линия.

Мивель сидел у огня, укрытый покрывалом, с Искрой в руках. Он не испугался гула. Испугались взрослые.

Яссена увидела это сразу.

Эмма побледнела и прижала к себе край фартука. Леди Верена резко выпрямилась. Рейвард, только что закрывший книгу Маэлины, застыл у очага с тем выражением лица, которое появлялось у него, когда король и отец начинали спорить внутри одного человека. За дверью Гарн повторил приказ стоять, но теперь в его голосе прозвучало напряжение: там, снаружи, были не один посыльный и не испуганный слуга.

Там был совет.

— Они слышали? — прошептал Мивель.

— Думаю, да, — ответила Яссена.

— И теперь будут ещё громче?

Она не успела ответить. За дверью снова прозвучал женский голос — тот самый, низкий, собранный, привыкший говорить так, чтобы коридор сам становился залом заседаний:

— Ваше Величество, королевское гнездо отозвалось при свидетелях. Совет требует допуска немедленно.

Рувена Кларн.

Имя уже легло в комнату тяжёлым предметом. Яссена не знала эту женщину, но по тому, как напряглась Верена, поняла: Рувена не была мелкой прислужницей Каореля. Она пришла не кричать под дверью. Она пришла брать словами то, что нельзя взять силой.

Рейвард повернулся к сыну.

— Мивель.

Мальчик поднял глаза.

— Я здесь.

Эти два слова он сказал раньше, чем отец успел спросить. Сказал тихо, но ясно. И печать слова на стене, ещё тонко повреждённая, отозвалась слабым светом.

Яссена почувствовала, как гордость и тревога одновременно сжали грудь. Он держался. После малого крыла, после ночной памяти огня, после книги Маэлины, после нового гула большого очага. Держался не потому, что перестал бояться, а потому, что наконец знал: страх можно произнести вслух.

— Они хотят войти? — спросил Мивель.

— Да, — сказал Рейвард.

— Ко мне?

Король помедлил.

Яссена увидела эту паузу и мысленно удержалась от того, чтобы ответить вместо него. Сейчас Мивелю нужен был не её быстрый мягкий ответ, а отцовский честный.

— К гнезду, — сказал Рейвард наконец. — И к тому, что они считают властью над ним.

Мивель нахмурился.

— А это моя комната.

— Да.

Он посмотрел на открытую стену, на низкий столик, на росток, на светлую ленту, на чашу, на книгу Маэлины.

— Пусть не трогают вещи.

— Не позволю.

Мальчик кивнул. Потом повернулся к Яссене.

— Ты тоже не позволяй.

Вот так просто.

Не “спаси”. Не “сделай всё”. Не “говори за меня”. А “не позволяй”. В этих словах было доверие, но и просьба о границе. Яссена понимала: если она сейчас встанет впереди слишком широко, Мивель снова окажется за чужой спиной. Если отступит — совет войдёт в его комнату как в склад старых печатей и начнёт переставлять его жизнь руками в перчатках.

Нужна была середина.

Домашняя. Трудная. Настоящая.

— Я буду рядом, — сказала она. — Но если захочешь сказать сам, я замолчу.

Мивель подумал.

— А если они будут говорить страшными словами?

— Тогда мы попросим говорить понятными.

— Они согласятся?

— Не сразу.

Он почти улыбнулся.

— Ты тоже не сразу соглашаешься.

— Значит, у нас есть опыт.

Рейвард посмотрел на них, и что-то в его лице изменилось. Не мягкость. Скорее решение стало спокойнее. Он повернулся к двери.

— Гарн. Открыть внешнюю створку. Внутреннюю оставить на цепи.

Снаружи послышалось короткое движение. Дверь детской башни имела две створки: внешнюю тяжёлую и внутреннюю решётчатую, которую раньше, видимо, использовали не столько для защиты, сколько для контроля. Теперь она пригодилась иначе. Внешняя дверь отворилась, но между комнатой и советом осталась тёмная деревянная сетка с круглыми прорезями. Через неё было видно коридор, фонари, лица.

Рувена Кларн стояла первой.

Она оказалась высокой женщиной лет сорока с лишним, в серо-зелёном платье без украшений, но с широкой цепью совета на плечах. Волосы тёмные, собранные у затылка, лицо узкое, глаза спокойные и внимательные. Рядом с ней стояли ещё двое советников: сухой мужчина с длинным носом и женщина в фиолетовой ленте рода. Чуть позади, между стражами, находился Каорель. Он уже успел вернуть себе безупречный вид. На рукаве не было видно чёрной нити. Пластина должности висела ровно.

Слишком ровно.

Тивира стояла дальше, но так, чтобы видеть комнату. И чтобы Яссена видела её.

— Ваше Величество, — произнесла Рувена, не пытаясь заглянуть через плечо Гарна, — совет получил сообщение о незаконном удержании регента и старшей хранительницы башни, об открытии закрытого родового знака без санкции совета и о влиянии женщины неизвестного статуса на наследника.

Яссена почувствовала, как каждое слово аккуратно кладётся на стол обвинением.

Женщина неизвестного статуса.

Не кормилица. Не хранительница. Не человек рядом с ребёнком. Не та, кого позвал Мивель. Просто пустое место, которое удобно заполнить угрозой.

Рейвард ответил не сразу. Он подошёл к решётчатой створке, но не открыл её.

— Совет получил сообщение от регента, который находится на ярусе по моему распоряжению.

— Именно это и вызывает тревогу.

— Тревогу у совета или у регента?

Каорель мягко вмешался:

— Ваше Величество, я лишь сообщил, что происходящее требует свидетелей. Гнездо рода не может находиться под единоличным толкованием младшей кормилицы.

Мивель тихо сказал:

— Она не толкует. Она спрашивает.

Через решётку несколько взглядов сразу переместились к нему.

Яссена заметила, как мальчик напрягся. Его голос прозвучал негромко, но в коридоре