Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

картинка той ужасной ночи: ледяные струи дождя, оглушительный грохот молнии. Никто не заметил, как Гариус рухнул и упал в канаву, никто не заметил, как я применила на нём растворяющий артефакт, выкраденный из отцовского хранилища. Никто не заметил, как я сжигала одежду коротышки, дрожащими руками высвобождая энергию пяти красных камней. Никто не заметил, потому что я нарочно пригласила его на безлюдную площадь, зная, что все в этот день будут на празднике.

— Я исходил из совсем других побуждений, магистр, — голос Дария выталкивает меня из страшных воспоминаний, и я открываю глаза, в первое мгновение не совсем понимая, где нахожусь. Ослепительная белизна обеденной скатерти, сверкающее серебро приборов, тихие слуги, подливающие вина.

— Из каких же? — с досадой спрашивает отец. По его голосу я чувствую. что он недоволен Дарием сегодня, как будто тот сделал что-то не так.

Дарий морщится, разрезая сочный стейк. Я смотрю, как мясо выделяет розовый сок, и мне отчего-то становится дурно. Вспышкой возникает перед глазами лицо Гариуса в последний момент перед его смертью. Доверчивый дурак, влюбленный и жалкий коротышка, он сразу же явился на мой зов, прибежал как верный пес, счастливый, радостный. Только счастье его длилось недолго...

— Ни к чему разбрасываться ресурсами, когда они так нужны Зантии. Смертная казнь дала бы только облегчение этой черной душе. Она должна заплатить за то, что сделала. На отправку потребовалось три сотни камней. Сколько бы она ни прожила там, в пустоши, она соберет больше тирсов. А они нам нужны сейчас, как воздух.

Отец бросает взгляд на меня, будто боится, не скажет ли Дарий чего-то, что моим ушам не следует слышать.

Знал бы он, что мне известно куда больше об их общих делах. Знал бы он хотя бы десятую часть того, что мне приходится делать, чтобы не упустить сердце Дария. И одна из таких вещей — подслушивать их приватные разговоры в кабинете отца.

Меня только смешат эти его попытки говорить обтекаемо, не упоминая имён и сути тайных дел, которые они творят.

Морщина на лбу отца немного разглаживается. Похоже, он решает сменить гнев на милость.

— Иногда, глядя на тебя, помощник, я думаю о том, что даже мне стоит поучиться у тебя твёрдости и умению ставить дело выше личных мотивов. Ты опасный человек, мой юный друг. Не хотел бы я такого врага.

— У меня нет врагов, магистр, — спокойно отвечает Дарий и останавливает на мне свой взгляд. Эти глаза… как же они действуют на меня. Каждый раз, до сих пор, меня словно ударяет молния. Вспоминаю его поцелуи и шёпот, редкие минуты близости, каждую из которых я делила на тысячу драгоценных отрезков, чтобы потом вспоминать, дразня себя без остановки.

С тех пор как Лейла, наконец, отправилась туда, где ей и место — в пепельную пустошь, сердце Дария словно превратилось в лёд. Если раньше его взгляд пленил, то теперь он сокрушает, заставляет падать на дно отчаяния, вызывает жестокое чувство неуверенности. Он не гонит меня, но и не зовёт. Он не ищет встречи, но и не против, если я прихожу. Ему как будто всё равно.

Я хочу выскочить из-за стола прямо сейчас, лишь бы не слушать, как они говорят о его жене. Почему они вспоминают её? Ведь она — это прошлое. Её больше нет. Её имя нужно забыть.

Я была уверена, что если сделаю, что нужно, если расскажу на суде то, что сказала, , то навсегда забуду ее имя и все, что с ней связано. Я пошла на риск, подыграла Дарию, солгала перед высоким судом, сделала все, как нужно, и что я получила взамен?

Лишь презрение.

— Важно понять, как мы будем действовать дальше. Нам стоит обсудить это до заседания совета.

Отец вытирает рот салфеткой и встаёт из-за стола. Теперь они пойдут в кабинет и будут обсуждать вопросы без стеснения. А я пойду подслушивать, хоть меня и тошнит от одной мысли о Лейле. Но я должна узнать, в чём дело, почему о ней вспомнили.

— Ариана, — обращается ко мне Дарий, вставая, и делает лёгкий поклон. — Был рад разделить с вами трапезу.

Улыбка появляется на его лице, и я ловлю её, как жаждущий воды в пустыне пьёт из колодца, что так долго искал. Знаю, что эта улыбка не для меня, а напоказ, для отца, но всё равно принимаю её на свой счёт. Глупая, жалкая, смешная…

— Мне тоже, Дарий, как всегда, очень приятно было видеть вас, — отвечаю, не поднимая глаз. Лучше не смотреть больше, не ловить его взгляд, мне на сегодня достаточно страданий. Но не удерживаюсь и смотрю.

Когда их шаги стихают, я поднимаюсь и тихонько иду следом. Щелчок тяжёлой двери отцовского кабинета. Жужжание артефакта, создающего сферу непроницаемости. Отец предусматривает всё. Никто не подслушает их тайных разговоров. Никто бы не смог. Но никому бы и не удалось подобраться к великому магистру, кроме его любимой дочери.

Сейчас всё, что мне нужно, — быть на расстоянии нескольких метров от нитей, вшитых в рукав пиджака моего отца. Теперь сквозь любые стены, охранные артефакты и сферы безмолвия я могу прослушивать всё, о чём он говорит, стоит мне только направить в эти тончайшие золотые нити немного моей силы.

Не будь я его дочерью, он бы, конечно, учуял легчайшее, невероятно тонкое воздействие, но отпечатки наших с ним магических полей слишком схожи.

— Раз все так сложилось. Мы должны отправить кого-то, чтобы изъять дитя. Сделать это нужно как можно быстрее, — нетерпеливый голос отца. — Я не могу посвятить тебя во все тонкости, но это очень важно. Мы не можем потерять эту возможность.

— Я понимаю, магистр. Придётся дождаться, когда отступница разродится, — голос Дария.

— Я попрошу капитана Брайса присмотреть за ней, пока до пустоши доберётся мой человек: ему как раз нужно кое-что забрать. Всё, что нам нужно, — это лишь кровь, мальчик мой, — в голосе отца звучит улыбка и необычная теплота. Я рад, что мы с тобой понимаем друг друга.

— И как долго этот человек будет добираться? — задумчивый голос Дария. — Время не ждёт. Я бы, если вам будет угодно, отправился туда сам, если позволите. Я могу активировать артефакт прямо на месте, если Лейла ещё жива.

— Твоя сила погаснет почти сразу, стоит тебе ступить на эту проклятую землю, Дарий…

Дарий собрался в Пепельную пустошь, чтобы