Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

— Я знаю, зачем они тебе… — нехотя она отсчитывает мне ещё несколько камней. — И я против этого.

— Нам очень везёт, Дара, — говорю я. — И так везёт далеко не всем. Мы собираем больше, чем нужно, а кто-то будет голодать который день.

— Ну и чёрт с ними. Лично мне они никто! — в её глазах мелькает злая настойчивость, но быстро потухает, уступая место беззаботной улыбке. — А знаешь что? Хочешь разбазаривать добро — дело твоё. Из твоей доли я их вычитаю.

— И сколько в моей доле сейчас?

— Я ещё не считала… Тебе хватит и на завтра, и на послезавтра, если будут плохие дни, — уклончиво говорит она. — Пойдём отсюда. Надо найти новый тайник. Здесь нам уже точно ничего не перепадёт.

40

40

Лейла

Лира смотрит на меня с непониманием, когда я вкладываю в её трясущуюся от усталости ладонь три ярко светящихся красных камня. — Я знаю, что ты не добираешь уже второй день, — говорю я, предвосхищая её возможные возражения. Она хочет что-то сказать, но я перебиваю её. — Ты мне ничего не должна, мне повезло вчера и сегодня, и я хочу помочь. — Помочь? Зачем? Она непонимающе смотрит на свою ладонь. — Потому что хочу, — улыбаюсь я через силу, чувствуя, что здесь, в этой мрачной пещере, даже улыбки не вполне настоящие, а смех и вовсе звучит как плач. Лира мотает головой и смотрит на меня как-то странно, словно видит впервые. — Я не понимаю… — Хорошо, если тебе так проще, считай, что это плата за твоё добро. — Добро? О чём ты? — За воду, что ты дала мне в первый день, — говорю я и снова улыбаюсь. Я отворачиваюсь, оставляя Лиру наедине, смущённую и задумчивую.

Подхожу к молчаливому человеку, который сидит в стороне от остальных, имени его мне ещё не довелось узнать. Он тихо плачет в стороне, снова и снова пересчитывая синие и жёлтые камни у себя в ладони. — Сколько не хватает? — тихо спрашиваю я. — Может быть, я могу помочь? — Ты? — он поднимает глаза, грязные щёки пробороздили две линии из слёз. — Чем ты можешь помочь? Сегодня из-за меня опять будет недобор, и мало того что я снова останусь голодным сегодня, так завтра ещё нас отправят на нижние уровни, а там собрать камни ещё тяжелее. Теперь все будут меня ненавидеть. Уходи. Осторожно кладу перед ним два оставшихся у меня красных камня, не считая тех десяти, что нужно сегодня отдать на выходе. — Вот, у меня лишние, а вам, думаю, пригодятся. Надеюсь, этого хватит. — Что?.. — Глядя на камни, человек вздрагивает так, словно я его ударила. Худые плечи поднимаются, он всхлипывает и жадно хватает камни, сжимая их в тонких пальцах, покрытых слоем чёрного пепла и грязи. Он что-то говорит мне вслед, но я уже не слышу, потому что тороплюсь за остальными, чтобы не быть последней на выходе. Сердце начинает замирать от мысли, что надзиратели, обыскивающие каждого найдут розовый камень. Идя в полумраке тоннеля за Дарой, прикасаюсь к складке, где спрятан, мой тайный камень, и прикрываю глаза, взывая к высшим силам.

Сердце стучит тем чаще, чем ближе моя очередь. Я смотрю, как Дару наспех ощупывает высокий надзиратель со смуглым восточным лицом, на котором выделяются тяжёлые мешки под глазами. Она что-то говорит ему, улыбаясь, но я из-за гула в ушах даже не могу расслышать речь.

Я, словно в тумане, показываю надзирателю специальный мешок для камне. Камни могут лежать только в нем, Надзиратель хлопает меня по одежде сверху вниз, залезает жёсткими пальцами в карманы. Задерживаю дыхание и внутренне сжимаюсь, вместе с тем стараясь не показывать страха. — Следующий, — прорывается его холодный голос сквозь гул в моих ушах. И я, едва переставляя ноги, бросаюсь вслед за Дарой. Всё получилось, даже проще, чем я думала. Я чувствую, как от камня, спрятанного в складках, исходит тепло — его ровная пульсация словно подавляет моё беспокойство. В очередной раз у меня возникает странное чувство, что этот камень словно бы живой…

Едва сдерживая улыбку, высыпаю камни из мешка в лоток для приёмщика и зажимаю в ладони свой жетон для еды на сегодня. Ещё один день я отвоевала. На сердце хоть немного, да теплеет, и маленький робкий, хрупкий росток надежды начинает прорастать.

Когда мы подходим к пищевому блоку, я высматриваю глазами вчерашнего незнакомца с белой тростью, но среди попрошаек его сегодня нет. Ловлю себя на том, что бессознательно весь день ждала встречи с ним. Что-то было в нём такое, что не давало мне забыть о нём и о его словах. Он словно не из этого места. Словно напоминание о моей прошлой жизни… Если всех остальных пепельная пустошь так или иначе изменяет, то он, кажется, этому влиянию не подвергся.

— О чём задумалась? — спрашивает Дара, когда мы уже сидим за тесным столом. На этот раз к нам присоединяется Лира, чью улыбку я теперь вижу впервые, Грайм и Рольф.

— Если бы я отдал пять красных камней просто так, я бы тоже грустил, — издаёт смешок Грайм.

— Вы знаете, что за человек ходит с белой тростью? У него на лице ещё жёсткая маска, словно из дерева? — без особой надежды спрашиваю я и поднимаю глаза. Все странно переглядываются и не отвечают. — А тебе он зачем? — наконец, осторожно спрашивает Рольф.

— Он вчера разговаривал со мной, а потом куда-то исчез… Он молча отодвигает от себя еду и смотрит на меня серьёзно.

— В следующий раз советую тебе держаться от него подальше. — Почему?

— Потому что его побаиваются даже надзиратели. И слухи о нём ходят нехорошие. То, что я знаю… как-то он работал в седьмом отряде. Однажды случился обвал, и все до единого погибли, а он выжил. Ещё он пытался бежать, и он единственный из тех, кого вернули после этого, не был забит камнями. Как ты думаешь, почему? — Почему?

— Он точно на короткой ноге с капитаном Брайсом, — пережёвывая кусок хлеба, неразборчиво говорит Грайм, нагибаясь ко мне поближе. — Но я тебе этого не говорил. А его маска… Знаешь, почему он её носит?

— Почему?

— Мракоплав