Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

Откидываю крышку герметичной коробки и смотрю на россыпь чёрных камней. В комнате сразу становится будто темнее, в ушах поднимается низкий гул. Что же в этих камнях такого важного? Для чего они нужны магистру?

Мне приходится бороться с тяжким соблазном потрогать их. Камни словно требуют снять перчатку и коснуться их поверхности. Но я знаю, чем это кончится: кожа покроется трещинами, И через время из трещин начнет сыпаться черный угольный порошок. Я видел такое. Они называют это черной хворью. Это случается с каждым, нашедшим такие камни в тоннелях. Случаи крайне редкие и за всю мою долгую службу это лишь третий раз.

Захлопываю крышку и торопливо запираю замки. Присутствие камней словно ломает что-то внутри, наполняя сердце удушливой тяжестью.

Факелы нервно мерцают, хоть окна и закрыты. Пепел облепляет стекло снаружи, словно живой и хочет проникнуть внутрь, привлеченный черной силой.

Надеюсь удастся отослать проклятые камни как можно быстрее.

39

39

Лейла

Мне приходится приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от чудесного мерцания розового камня. Я прикидываю, могу ли перелезть через валуны, чтобы помочь Даре, но понимаю, что, скорее всего, мне просто не хватит сил и ловкости.

— Тебе нужна помощь? — спрашиваю я, повышая голос и он разносится, отражаясь от сводов тоннеля.

— Стой там, тут довольно опасно, я соберу, сколько смогу сама, пока черви не выпили камни, — доносится голос Дары с другой стороны.

И тут, постепенно, словно накатывающая волна, рядом со мной нарастает странный звук, как будто шипение раскаленного металла, который кузнец погружает в воду, только тише, и как будто размноженное в сотню раз.

Я нагибаюсь и смотрю под ноги. Сперва я ничего не вижу, но потом подношу розовый камень ближе к земле и понимаю, откуда это шипение, весь пол, насколько хватает глаз, испещрён отверстиями толщиной в палец,, из которых стремительно выползают странного вида существа, очень похожие на крупных гусениц. Как только я подношу камень ближе, они начинают шипеть ещё громче, словно розовый свет раздражает их.

Сердце пропускает удар, это ведь те самые черви, о которых говорила Дара. Личинки мракоплавов… Похоже, они торопятся туда, где Дара собирает красные камни. Там их явно не один десяток. И сейчас, похоже, между ними только я и свет розового камня.

Чем ближе они подползают к моим ногам, тем ярче разгорается камень. Я могу различить детали существ, от которых мурашки идут по коже: безглазые червяки распахивают рты, и видны ряды сверкающих, словно металлических, зубов.

Я делаю шаг назад и еще один, пока не упираюсь в гору камней позади. А потом вдруг, когда мне кажется, что личинки вот-вот заползут на меня и начнут терзать зубами, один из червяков вдруг вспыхивает. А за ним — ещё и ещё. Шипение становится почти оглушительным, и я вскрикиваю.

— Что там у тебя? — слышу я крик Дары.

Я думаю, не позвать ли на помощь, но решаю, что тайну розового камня раскрывать Даре всё-таки не буду. Тем более, похоже на то, что он способен уничтожать этих червей.

— Ничего, всё нормально, — хрипло кричу я в ответ.

Камень становится почти нестерпимо горячим, но я не выпускаю его из руки. И вместо того чтобы карабкаться по валунам, за которыми Дара, я делаю решительный шаг вперёд, заставляя себя положиться на странную силу розового камня.

Под моими ногами хрустит пепел от сгоревших личинок, а те, что были за ними, вдруг начинают пятиться, разворачиваются и стремительно прячутся обратно в свои ходы. Камень точно на них как-то влияет — теперь нет сомнения. Если красные и другие камни их привлекают, и они выпивают их силу без остатка, то розовый… Похоже, с ним дело совсем другое, и, судя по всему, встретиться с ним они совсем не ожидали, и встреча эта им не понравилась.

— Надо поторапливаться, пока сюда не добрались личинки, — слышу я крик Дары с той стороны от завала. — Если они выползут, могут и на нас напасть. Эта жила должна привлекать их нестерпимо.

— Напасть?

— Да, они двигаются довольно быстро. Для них нет разницы — камень или человеческая плоть. Они, конечно, не такие шустрые, как костееды, но приятного тоже мало. Если увидишь намёк, что они вылезают, или услышишь шипение, сразу говори мне.

Благодарно смотрю на розовый камень у себя в руке и тщательно обхожу всю область тоннеля, где только что были личинки. Похоже, теперь они не рискнут сюда сунуться. И слава богу.

Пока не вернулась Дара, я старательно соскабливаю со стены чёрную маслянистую грязь и покрываю камень толстым слоем, чтобы он не сверкал через одежду. Его надо спрятать и как-то вынести отсюда. Обязательно…

Достаю из ботинка гвоздь, который утром дала мне Дара, и осторожно распарываю грубый шов на складке куртки. На выходе каждого старателя обыскивают, но делают это не слишком тщательно. Их волнует, если кто-то вынесет сразу много камней, чтобы продать, но выискивать один единственный никто не станет. К тому же розовый камень меньше даже, чем жёлтые — самые дешёвые. Красный камень так спрятать точно не удалось бы.

Смотрю на результат. Грубая складка жёсткой ткани выглядит совершенно естественно, найти камень можно будет только если знаешь, что и где искать.

— Я нашла твою кирку! — слышится голос Дары сверху.

Вижу, как Дара карабкается вниз по груде камней.

Я вижу в её руках мешок, который едва не рвётся от обилия камней. Между волокнами ткани пробивается яркий красный свет.

Она подходит ко мне и вручает мне кирку.

— Больше не теряй, подруга!

— Спасибо, — говорю я, чувствуя прилив благодарности к Даре. Не представляю, что бы я без неё делала здесь.

— Брось, это не стоит благодарностей. Ты нашла нам такую жилу, какую я в жизни не видала. Жалко, что нужно уходить… — говорит она и несколько раз встряхивает мешок. Глаза её светятся от радости, а в голосе почти звучит счастливый смех.

Она открывает мешок и отсчитывает мне десять камней. Но когда уже собирается закрыть, я говорю:

— Можно мне ещё немного?

— Тебе зачем? — она пытливо смотрит на меня. — Я же тебе говорила, это наш запас на будущее. Это наше благополучие, наша страховка!

— Сколько ты собрала сегодня?

— Достаточно для тебя и меня, — она отводит взгляд.

— Мне