Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

были нелёгкие и каждая крупа была на вес золота. Мы, конечно, молодые и голодные, набегавшиеся на свежем воздухе, съедали всё, даже комкованную кашу, но Липатыч во всём любил порядок.

Он, недовольно качая головой, съев очередной завтрак, сказал, что завтра сам встанет кашеварить, а я пойду к нему в подмастерья. Я сначала запротестовала, но Липатыч веско объяснил, что после детдома меня ждёт новая жизнь, в которой я должна уметь если не всё, то хотя бы многое.

Потом, гораздо позже, я была очень благодарна Липатычу за науку, а сейчас просто была готова расцеловать немногословного старика.

Ну что, девы Великих Домов? Кто кого?

Каша начала булькать, я выждала некоторое время, не переставая помешивать, а потом сняла кастрюльку с огня. Что ж, всё удалось. Каша получилась гладкая, ароматная, пахнущая детством и походами.

Отлила часть каши в фарфоровую тарелку, сверху набросала ягод малины и оглянулась на стрекозу.

— Дело сделано, товарищи инопланетяне! — Лучезарно улыбаясь стрекозе, отрапортовала я и помахала рукой.

Примус тот час погас. Стена, та, что скрыла от меня старика, медленно поползла вниз. я нагло ухмыляясь, смотрела, как появляется профиль старика. Он стоял неподвижно, глядя перед собой, но как только стена ушла под пол, резко обернулся. Взгляд его холодных голубых глаз пронзил меня ненавистью. Я вздрогнула, но выдержала и взгляда не отвела. Теперь я смогла рассмотреть его лицо: жёсткое, если не жестокое, с правильными чертами лица.

Кого-то он мне напоминал, но вот кого?

Старик, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся ко мне.

— Я, церемониймейстер Мерл, — начал он говорить, продолжая буравить меня холодом голубых глаз, — по праву, данному мне древним ритуалом отбора, буду проверять результат твоей работы, дева из Манескера.

Его «дева из Манескера» прозвучало как пощёчина, как плевок в лицо. Не нравилась я старику. Что ж, это было взаимно. Я всем нутром чуяла, что дай волю Мерлу и он сотрёт меня в порошок прямо тут, не сходя с места. Разве можно воспылать любовью к человеку, который настолько ненавидит тебя просто за то, что ты прибыла из другого места?!

Высокомерный засранец!

Церемониймейстер замер у стола, потянул носом, и скривился в благодушной улыбке.

— Пахнет аппетитно, дева из Манескера, — улыбка совершенно не затронула глаз Мерла, — ты верно соблюла пропорции.

Он протянул руку к тарелке, поднёс её к глазам и тщательно всмотрелся в кашу.

— Текстура идеальная, — прозвучала очередная похвала, — но всё тайное всегда скрыто на дне.

Тарелка вернулась на стол. Мерл взял ложку, помешал кашу, отыскивая всё «тайное». По его лицу скользнула едва заметная тень неудовольствия. Колючий взгляд снова пронзил меня. Стрекоза в этот момент нависала над тарелкой, так что никто кроме меня этого не увидел.

— Кушайте, господин церемониймейстер. Не обляпайтесь, — не удержалась я от тихой колкости.

— Благодарю, дева из Манескера, — скривив губы ответил Мерл, зачёрпывая кашу.

Стены, отделяющие других дев от старика, медленно поползли вниз. Получается, я снова первая?

— Безупречно! — зычно провозгласил Мерл на всю Арену, — дева из Манескера прошла испытание Богини!

Ну что, уделала вас иномирянка, заносчивые аристократы?

Я вздёрнула подбородок и наткнулась на хмурый взгляд Элиан. Колюче-голубой, как у Мерла.

Вот и родственники объявились.

Глава 40

Глава 40

Столичная резиденция Дома Живого Воздуха

Сфера остановила трансляцию изображения по жесту Айлиты. Глава Дома задумчиво улыбалась, накручивая на изящный пальчик смоляную прядь. В кабинете царила тишина, нарушаемая только сердитым сопением Арана.

— Да тут и гадать не надо! — взорвался глава Дома Камня, — девке кто-то помогает и я знаю кто!

— Поделись, если уверен, — скривившись как от зубной боли, процедил Канаку, — нам всем это чрезвычайно интересно.

Аран соскочил со стула, задев рукой край стола. Тяжёлый стол из красного дуба пошатнулся.

— Этсс, — прошипел Аран, яростно пиная стул— не мебель, а игрушка!

— Аран, — мелодично пропела Айлита, переводя взгляд на грубого главу. Скрывать раздражение становилось всё сложнее, — полегче, друг мой. Это драгоценная мебель, передаваемая из поколения в поколение. Ваш дом не расплатится во веки. А если ещё учесть оскорбление…

Айлита замолчала, в глубине её зелёных глаз вспыхнула холодная ярость, которая могла в любой момент вылиться на Арана. Глава Дома всё прекрасно понял. Он упёр руки в бока, показывая бугры мышц мощных рук, повёл бедром, словно случайно демонстрируя парочку кривых ножей в кожанных ножнах, прикреплённых к поясу. Айлиту это нисколько не напугало. Она хмыкнула, обнажая белоснежные зубы, и сложила пальцы в недвусмысленном жесте призыва бури.

В кабинете сгустилось гнетущее напряжение. Густое, как прошлогодний мёд.

— Разве сейчас время для споров и выяснений отношений? — бесцветный голос Магритта прошелестел осенним ветром, но этого хватило, чтобы противники опомнились.

Айлита, сладко улыбаясь, добавила в плетение бури ещё два пальца. По кабинету пронёсся весенний бриз, наполненный ароматами полевых цветов. Он развеял напряжение, остудил горячую голову вспыльчивого, но отходчивого Арана.

— Ты не обессудь, Айлита. Тесно мне в городе, тесно в ваших дворцах, — он покорно склонил голову в извиняющемся движении.

— Чем скорее мы решим проблему, тем быстрее ты вернёшься в свои горы, — миролюбиво проговорила Айлита, — поделишься своими соображениями? Кто, по-твоему, помогает девке из Манескера?

Рык Арана сотряс стены.

— Эдвард Денжиди!

Главы Домов недоумённо переглянулись. Аггаю, глава Дома Яростного Огня, удивлённо вскинул брови.

— Ург? С чего бы ему выступать за манескерского выродка? Какой у него интерес?

— А я знаю? — рявкнул Аран,— может отодрать её хочет? Кому могут быть известны мотивы поступков этого циничного ублюдка, кроме него самого? Но я нутром чую, что это ург сливает всю информацию девке.

— Хм, довольно нелепое предположение. Особенно если учесть тот факт, что Эдвард Денжиди отсутствует вот уже несколько дней. Кроме того, стоит взять во внимание, что дева Дома Вишни помогла девке выбраться из пустыни Такла-Макан, а испытание Богини инспектировал Мерл, то выходит совсем иная картина…

Дагондар многозначительно посмотрел на Канаку, бледного от едва сдерживаемой ярости.

— Договаривай, Дагондар. Ты же не всё ещё сказал, — прошипел Канаку, бросая взгляд на главу Дома Воды.

— Вы неплохо выиграли от поступка Элиан, верно, Канаку? — спокойно ответил Дагондар, — рейтинги Дома Вишни взметнулись до небес. Народ буквально молится на Элиан, называя её перерождением справедливой Богини. Боюсь, после обряда обрезания крыльев, народ начнёт