Подснежник для сурового Апреля - Тиро Томое

— Ты наблюдателен, Хан. А кем я кажусь тебе?

Старый сотник хитро посмотрел на меня, ухватился пальцами за пояс и слегка склонился.

— Хах! Откровенно?

— Я знаю только двоих, кто способен говорить откровенно со мной. И один из них это ты, сотник.

— Тады не обессудь! — нахмурился Хан, — ты как стихия. Вот как потемневшее небо перед грозой. Никогда не знаешь, что тучи нам принесут. Благодатный дождь или бурю, которая сметёт всё на своём пути.

— Хм…

— Эрик. — тяжело вздохнув, продолжил откровенничать Хан, — какой Дом ты подозреваешь?

Откровенность Хана и наблюдательность превысили все пределы. Он никогда не терпел реверансов, недомолвок, а от интриг откровенно уходил, нагло выдавая своё мнение в лицо тому, кто пытался вплести его в свою игру.

— Все без исключений, — коротко ответил я, — закончим пока. Твои люди возвращаются.

— Тархова бездна,— выдохнул сотник, — что нас ждёт…

Бойня. Вот что нас ждёт, если мои подозрения подтвердятся. Сами устои Каэрллиона пошатнутся, веками заложенный порядок превратиться в хаос, который сметёт с лица земли всех нас.

Помоги мне, Тарх Могучий не совершить ошибку.

— Следов нет. Всё чисто, — доложил Рыжий, — сегодня твари тут не бродили.

Значит мадур пришёл раньше, а потом залёг где-то. Дерьмо, слишком сообразительными стали эти мороженые мертвяки. Что ж, придётся вложить в барьеры каплю собственной крови, чтобы усилить защиту.

— Остаётесь здесь, я пойду выше. Один. Хан, обеспечь охрану. Нельзя расслабляться, мы так и не знаем, как они сюда приходят.

— Слушаюсь, ург, — отчеканил сотник, — двое направо, Рыжий бери Горбатого и дуй на двадцать шагов вниз…

Под резкие приказы Хана, я неспешно поднимался к точке, где сходились все барьеры, охраняющие столицу и подвластные мне земли.

Собственно говоря, всё было устроено просто и примитивно. Магия хрейдмара работала как защитные кристаллы, которыми свободно пользовались жители Каэрллиона. Она запускала энергию барьеров, которые оплетали все земли. Каждый новый хрейдмар, после официального вступления в ранг правителя, приходил на западный склон Суммишимы, чтобы замкнуть контуры на себя. Так когда-то поступил и я, после того, как отец ушёл из жизни. Слишком рано он оставил мир, слишком сильна была боль в его душе.

Демоны, живущие в наших сердцах, связывают свою жизнь навсегда с одной единственной женщиной. Они разделяют с ней не только часть души, но и годы жизни. Этвелл, решивший вдруг избрать стезю безбрачия, спокойно проживёт не менее четырёх сотен лет. Но что делать все эти годы, если рядом нет той, что скрасит их? Этвеллы делили отпущенное им время напополам с единственной женщиной, которая могла идти с ним бок о бок по тяжёлому пути жизни.

Мама ушла из жизни внезапно. На неё совершил нападение наймит — маг, пришедший из ниоткуда и исчезнувший в никуда. Отец рыл землю зубами, но так и не смог ничего обнаружить. Мне тогда едва исполнилось двенадцать.

Немыслемым усилием воли, отец заставил себя жить ещё долгих для него двадцать лет, чтобы передать мне знания и власть, а потом зачах в одну ночь. Так бремя правителя и Хранителя легло на мои плечи. Это бремя давит на меня вот уже десять лет. И все эти годы я ищу того, кто сумел провести наймита на территорию дворца Подснежника — любимого места моей матери.

Склон Суммишимы передо мной мягко качнулся, раскрывая объятия. Призрачная ладонь тёплого ветра мягко коснулась щеки. Только пах этот ветер не привычной свежестью весеннего солнца, а затхлой прелью гниющего мяса.

Глава 44

Глава 44

Маргарита, зал церемониального ужина

От натужной улыбки болели скулы, щёки и шея. Ужин был похож на маленький филиал ада, в который согнали всех чертей и заставили прислуживать официантами. А во главе стола сидел сам Сатана — рогатый и язвительно-злой.

Ург был сам на себя не похож.

Он нагло заявился в зал церемониального ужина, где, утомившиеся от долгого ожидания, сидели девы, участвующие в отборе. Компанию нам составляли ответственные за обор. Надушенный и напомаженный эрл Колин Филитиарн Сил беспрестанно вещал о нашей исключительной красоте и стати. Он щедро раздаривал дежурные комплименты, но на мне всё время запинался.

Видимо, врать эрлу было сложно.

Но моё поспешное умозаключение было ошибкой. Эрл Колин Филитиарн Сил боялся и боялся отчаянно. Нет, не меня, безродную деву из Манескера, а величественного старца. Церемониймейстер Мерл, из Дома Цветущей Вишни, одетый в тяжёлые ритуальные наряды, сидел во главе стола, ровно напротив того места, где должен был сидеть хрейдмар Эрик Этвелл.

Мерл внимательно следил за девами, хмуро поглядывал на эрла и буравил взглядом пустующее кресло хрейдмара. Каждый раз, как эрл открывал рот, чтобы ляпнуть очередную глупую пошлость в мой адрес, Мерл кривился в едва заметной усмешке, а бедный распорядитель бледнел и запинался.

В момент, когда раскрылись двери и Эдвард Денжиди возник на пороге, Мерл не просто побледнел от злости. На его лице разлились красные пятна, а в глазах поселилась лютая ненависть.

Девы замерли в едином движении, увидев собранного урга, а я растерянно улыбнулась, сделав ещё одно ошибочное умозаключение. Я решила, что ург и есть хрейдмар Этвелл, только мне он не говорил об этом, прикрываясь чужим именем.

Однако всё оказалось проще и сложнее одновременно.

Эдвард Денжиди, под перекрёстными и не очень дружелюбными взглядами, прошёл к пустующему креслу, нагло в нём уселся и послал мне доброжелательный взгляд, наполненный теплом тёмного шоколада.

К сожалению, это был единственный момент проявления дружелюбия.

Потом случилось что-то странное.

Тепло тёмного шоколада исчезло из его глаз, вмиг сменившись холодным равнодушием. Губы скривились в презрительной усмешке. От самой фигуры Эдварда потянуло несвойственным ему высокомерием.

Дальнейшие слова урга объяснили отсутствие Эрика Этвелла на обязательном ужине.

— Церемониймейстер Мерл, — нагло протянул ург, беря в руки салфетку,— по правилам ритуала на ужине хрейдмар может быть представлен лицом, близким к правителю.

Отчего-то мне почудилось, что после имени церемониймейстера ург хотел добавить слово «засранец». Нервы совсем ни к чёрту стали. Разве может такое ляпнуть представитель власти?

— Право такое есть, — смиренно покивал головой Мерл, — но повод для этого должен быть весомым.

— Поверь мне, Мерл. Повод более чем весомый, — скучающим тоном, в котором сквозили нотки издёвки, ответил Эдвард.

Когда я взглянула на лицо урга, то испытала острый приступ паники. Тонкие черты лица мужчины исказила лютая,