Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

Паркуемся у глухого забора, опутанного колючей проволокой. ЙПодходим к сторожке, оттуда выползает пожилой сторож в засаленном дождевике.

— Чего надо?

— Найти одну тачку на стоянке, утром привезти должны были, — выхожу вперед.

— Не пущу! Валите отсюда. У меня протокол!

Ксю молча достает из кармана свою корочку и сует дежурному под самый нос.

— Достаточно убедительно? — цедит сквозь зубы. — Дедуль, пропусти нас. Мы все мокрые и злые… и нам нужна та машина.

Он бледнеет, мигом трезвеет и открывает нам ворота.

Нужная машина стоит в дальнем тупике. Синий седан. Вернее, то, что от него осталось.

Переднюю часть сплющило в бесформенное месиво, крышу смяло гармошкой. На рулевом колесе — бурые, засохшие пятна. Что за авария сотворила такое с машиной?

Полина сглатывает, делает шаг к двери. Но я ловко перехватываю ее за талию.

— Нет, детка. Туда не пролезть. Я сам.

Ксю скрещивает руки на груди.

Я глубоко вдыхаю, пробуждая своего медведя. Мышцы наливаются первобытной силой. На пальцах прорезаются мощные когти.

Хватаюсь за край помятой водительской двери и с рыком дергаю на себя. Металл нехотя поддается. Буквально вырываю дверь.

Просовываю руку и начинаю шарить там, где должен быть бардачок.

— Заклинило, — рычу. — Сейчас…

Рывком срываю треснувший пластик.

— Есть!

В дальнем углу зажата маленькая розовая коробочка. Достаю.

Протягиваю находку Полине. Моя девочка осторожно открывает ее.

Внутри, на бархатной подложке, тускло поблескивает милый серебряный кулон в виде звезды. А на оборотной стороне аккуратная гравировка: «Моя звездочка».

Сука... Мужик ведь просто вез подарок дочери, спешил, а теперь лежит на стальной каталке...

Полина прижимает кулон к груди. И тут ее глаза заволакивает бельмо. Взгляд стекленеет.

— Он спешил… — тихо произносит она. — Так сильно спешил. Хотел искупить вину за все прошлые обиды… устроить сюрприз. Но не успел. Всего несколько минут…

Глаза Поли наполняются слезами. Спустя миг белое свечение гаснет. Поля судорожно вздыхает, приходя в себя.

В этот момент меня прошибает осознание: Поля ведь не просто видит призраков. Она пропускает через себя всю их боль, каждую крупицу предсмертного отчаяния, тоски и невыплаканных слез.

И мне это, блядь, совсем не нравится! Слишком добрая, сочувствующая, ранимая. Эта эмпатия ее просто сломает!

Ей нельзя быть Проводником, Поля не выдержит этой ноши!

Но выбора нет. Ее уже выбрали. Значит, моя задача — защитить ее. Сделать все, чтобы Полина не была одна. Никогда.

Ксю быстро пробивает через своих домашний адрес жены нашего призрака. Мы выдвигаемся туда.

Полина всю дорогу молчит, отрешенно глядя в окно. Судорожно сжимает в пальчиках помятую розовую коробочку.

Мне больно видеть её такой.

Крепче сжимаю руль. Глядя на стекающие по лобовому стеклу дождевые струи, размышляю о том, что никогда в жизни не чувствовал себя так.

Не испытывал такого дикого, отчаянного желания забрать себе чужую боль.

Я на все готов, лишь бы моя девочка больше никогда не плакала.

Правой рукой накрываю ладошку своей пары. Такая маленькая, холодная. И с таким грузом на плечах.

Поля вздрагивает, но не отстраняется. Лишь сжимает мои пальцы в ответ. Так мы и едем. Молча, но понимая друг друга без единого слова.

Быстро доезжаем до нужной многоэтажки. Поднимаемся на этаж. Ксю нажимает на кнопку звонка.

Дверь открывает красивая молодая женщина. На ней домашний халат, волосы собраны в небрежный пучок.

— Вы кто? — недоверчиво оглядывает нашу странную компанию.

Полина мнется. Явно не знает, с чего начать. Я уже открываю рот, но тут моя пара набирается смелости.

— Здравствуйте. Мы… от Виталия Павловича.

Женщина мгновенно меняется в лице. На ее губах рождается злая, горькая усмешка. В глазах вспыхивает обида:

— От Виталика? Надо же! Что, очередную свою любовницу притащил к нам домой вещи забрать? Передайте ему, что его барахло я давно выбросила на помойку!

— Он умер, — тихо, но твердо перебивает ее Поля. — Сегодня утром. Попал в аварию. И он кое-что не успел отдать вашей дочери.

Женщина замирает. Бледнеет.

— Что вы несете такое? — цедит сквозь зубы, но в глазах злость сменяется болью. — Убирайтесь! Я полицию вызову!

Она пытается захлопнуть дверь. Но из глубины коридора выбегает маленькая девочка лет шести-семи. На ней забавные носочки и домашнее платьице.

— Мама, не выгоняй их! — просит малышка, подбегая к матери и цепляясь за ее халат.

— Таня, уйди в комнату.

— Нет, мама! Мне ночью папа снился! — восклицает девочка. — Он пришел, поцеловал меня и попрощался. Я на него сильно обиделась… Ведь он обещал быть на моем выпускном в садике, обещал увидеть мое красивое платье! И говорил, что ты тоже будешь красивая. А сам ушел…

Мать Тани медленно опускается на корточки перед дочерью. Быстрым движением смахивает слезы с ресниц.

— Ты поэтому плакала все утро? — шепчет. — Почему ты мне ничего не сказала, Танюша?

— Потому что ты никогда не веришь в мои сны, — тихо отвечает девочка, шмыгая носом. Ее мать встает, прижимается спиной к стене.

Полина опускается на колени рядом с малышкой. Протягивает ей розовую коробочку.

— Это твое, Танюша, — мягко улыбается. — Твой папа очень-очень спешил к тебе. Он не забыл про твой выпускной. Просто… не успел доехать. Он очень… сожалеет. И любит тебя.

Малышка достает серебряную звездочку. Ее маленькие пальчики крепко сжимают кулон, прижимая к сердцу.

— Спасибо, папа… — шепотом произносит девочка. — Я тоже люблю тебя.

Глаза начинает щипать. Так! Медведи не плачут! Ксю отворачивается, делая вид, что рассматривает узор на обоях.

И тут в коридоре тускло мигает лампочка. Раз, второй.

Поля встает и тихо произносит:

— Все. Он ушел. Мы справились.

Мать девочки обнимает дочь и тихо плачет.

Мы выходим на лестничную клетку, оставляя их наедине с горем и примирением.

Молча спускаемся к машине. Но мне не дает покоя один вопрос. Сажусь на водительское сиденье, постукиваю пальцами по рулю.

— Я не понял… Если этот призрак ушел, значит, люди не проходят через Колыбель? То есть мир мертвых только для оборотней?

— Видимо, да, — отвечает Ксю.

— Но… если так… кто такая Марина?

ГЛАВА 44

Полина

— Кто такая Марина? — спрашивает Гордей, сжимая руль до хруста. Мы с Ксю переглядываемся. Я сижу рядом с истинным, охотница — на заднем сиденье.

— Хороший вопрос, — бормочу, испытывая остаточную грусть