Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Морской ветер разносил вести почти так же хорошо, как ласточки – письма. Лигелий не был удивлен.

- В Азере пропадают многие, – амориец пожал плечами, смахивая из-под кончиков ногтей белую пыльцу, и вскинул голову. – Не он первый, не он последний.

- Нам стоит ожидать пополнения твоей коллекции?

Лигелий опустил руку, брезгливо дернувшись. Торговец не достоин был стать частью его коллекции, и Главный это знал. Своей нарочитой неосведомленностью он напоминал о правилах.

- С ним скоро все будет в порядке.

- Хорошо, – Главный кивнул. Он прошелся взглядом по столу, отмечая не до конца разобранную посылку, скрытое Лигелием письмо, накрытый стеклянным колпаком спящий розарий морте, и стопку свитков. – Как продвигаются исследования?

- Я улучшил яд гьямских пауков, – амориец пододвинул к краю стола поцарапанную деревянную шкатулку. В ней звякнули маленькие матовые бутыли. – Розарий морте чувствует себя хорошо. Брат прислал кое-какие редкие ингредиенты, но я пока не все их изучил.

- Вижу, – Главный открыл крышку шкатулки и бегло осмотрел стоящие в порядке «от сильного к слабому» бутыли. Он захлопнул крышку. – Но я спрашивал не об этом. Как твое главное исследование?

Лигелий улыбнулся, приподняв уголки тонких губ. Он надеялся, что Главный спросит об этом. Ему всегда было проще с теми, кто боится что-то потерять или слишком желает достичь чего-то. Он медленно начал свой рассказ.

Ардали пришла в себя в доме семьи Мернар, чувствуя усталость, словно весь день была на ногах. Она помнила Лигелия и упрямую лошадь, как они с аморийцем ругались и смеялись, как она закрыла дом своей семьи на ключ, но не имела ни проблеска памяти о том, как оказалась здесь снова.

Не составляло труда предположить очередное «выпадение». Знать бы, что вызвало его на этот раз!

Девушка горько улыбнулась, поворачиваясь в сторону занавески, скрывающей кровать, и прищурилась, откидывая занавес и прикрываясь рукой от света. Хотя лучи солнца слабо проникали в комнату, казалось, те ослепляют Ардали. Ее зрение обострилось.

Девушка видела, как тени накладываются друг на друга, придавая объем комнате и предметам. Они стали ярче и глубже. Они существовали одновременно со светом, и Ардали видела это так, словно кто-то отделил краски от листа, на который те были нанесены, сохранив, однако, общее впечатление от рисунка.

Свет же, напротив, стал более блеклым, словно лишившись яркости и разнообразия. Многие его оттенки ощущались схожими, если не одинаковыми. Девушка прикрыла рукой глаза.

Теара говорила, Лимнати «забрала» родителей Аравы. Тогда Ардали не придала этому значения, но теперь ловила себя на мысли, что начинает воспринимать Лимнати как разумное существо. Несложно представить болезнь разумной, но, если та на самом деле являлась такой, оставались ли у девушки возможности победить ее? Хотя бы заключить договор?

Признаться, ее влекла мысль о разумной Лимнати. Такое понимание нравилось девушке больше, чем необходимость воспринимать Лимнати как болезнь, с которой нужно справиться или смириться. Она хотела видеть Лимнати книгой, страницы которой можно прочесть. Сказителем, который может поведать о том, чего не знают другие. Тени в крови нашептывали ей желание заглянуть глубже в то, что находилось между сном и дремой.

Интересно, каким был мир, где Хаос спал и о котором скучали тени? Был ли он черно-белым, как мир теней, или цветным, как мир существ Хаоса? Девушка не помнила картины из «выпадений», за исключением, может быть, того морского особняка, но мгновения Лимнати казались ярче многого из того, что она видела на своем пути.

Стоило ли бояться «выпадений»? Ардали чувствовала, что может остаться в них навсегда.

Лигелий нашел девушку сидящей у кровати на полу. Она обнимала колени, прижимаясь к ним лицом, и покачивалась, не осознавая своих движений.

Амориец пересек комнату, быстро оказавшись рядом. Он сел на пол, мягко разжимая сжатые вокруг коленей руки, и поднял голову Ардали за подбородок. Та отвечала ему затуманенным взглядом и тенью улыбки, которую он видел уже не раз.

- Это поможет ослабить свет, – сказал он, накрывая девушку тончайшей светло-серой тканью, напоминающей гьямский шелк и хранящей в себе аромат свечей Ловчих. Укрывшая волосы короткая ткань надевалась как капюшон, волнами спускаясь до плеч, и завязывалась по центру на тонкие ленты, ощущаясь прохладой. Лигелий надвинул ткань на лоб девушки, прикрывая часть света. Ардали моргнула, возвращаясь к нему. – Как ты?

Девушка невольно поправила светло-серый капюшон, надвинув на лоб сильнее. Накидка, принесенная аморийцем, ослабляла действие света и делала голову легкой, будто избавляя от мыслей.

- Что произошло?

- Теара сказала, ты больна, – Лигелий сел рядом, устало облокотившись спиной о край кровати. – Лимнати. Болезнью теней, – он обернулся к Ардали, и голос его прозвучал так, будто амориец расстроен. – Я отвел тебя к ней. Не пойми неверно, я не прошу раскрывать все тайны. Но знай я хотя бы это, и смог быстрее тебе помочь.

Он поймал взгляд Ардали, отражая его в своих глазах. Девушка тряхнула головой, не позволяя мыслям исчезнуть. Отвечая, она говорила с трудом, теряясь в том, что хотела сказать.

- Прежде я не придавала этому значения… Я даже не знала, что Лимнати существует… – девушка замолчала на миг и в жесте поддержки коснулась накидки-капюшона. – Это дала тебе Теара? Она сказала что-нибудь еще?

- Вам нельзя оставаться в Мили.

- Мы снова на «вы»? – Ардали сжала ткань платья.

Когда слова стали так важны? Дороже, ценнее – отзываясь эхом неровного ритма за чертой.

- А вы готовы принять, что мы провели вместе ночь?

Девушка улыбнулась. Дразнится, меняет тему, желая скрыться. Она сама поступала так. Когда? Почему ей пришла в голову эта мысль?

Ардали заставила себя разжать пальцы. Единственным, чего не могла дать девушке Лимнати, был Лигелий. Никто не мог его намеренно создать.

- Предположим, я готова это допустить, – осторожно сказала Ардали. Улыбка аморийца стала ярче.

- А если я скажу, что хочу больше?

- Вы хотите что-то за «ты»? – переспросила она. Произнесенное вслух это звучало нелепо, но Лигелий оставался серьезен. – Что же?

- Я хочу доверия, дели Ардали.

- Не понимаю, что вы имеете в виду, – девушка скрестила на груди руки.

- Я имею в виду вашу болезнь. Расскажите. Что вы знаете о ней?

- Зачем?

Слова аморийца вызывали неконтролируемое желание защититься. Лигелий отклонился назад.

- Я тоже оказался внутри этого шторма, – сказал он, прикрывая глаза. –