Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Когда Старшая лечила вас, со мной что-то произошло. На мгновение я словно «выпал» из мира, заглянув в замочную скважину двери, что скрывает его. Кажется, я даже что-то увидел, но, вернувшись, не помнил ничего.

Теара говорила, что Лимнати встречается и за пределами Мили, но Ардали не могла поверить, что подобная болезнь коснулась сына императрицы. Это вообще было возможно?

- Это происходит и со мной, – ответила она, невольно отзываясь. Лигелий открыл глаза, выпрямляясь и подбирая колени к груди. – Когда приходит Лимнати, я вижу разрозненные картины. Я не знаю, что они такое, и почти всегда забываю их, возвращаясь, но меня не оставляет чувство, словно я знакома с каждой из них, потому что когда-то была их частью. Теара сказала, эти картины находятся между тенями и Хаосом. Вглядываться в них опасно, – не прерываясь, рассказала она.

Девушка выдохнула, ощущая, как становится пусто. Она так долго хранила эти слова в себе, что теперь, казалось, ускользает с ними. Но если доверием не являлось то, как она поделилась собственным миром, то что вообще могло называться так?

- Вы знаете, что будет, если вглядываться в Лимнати?

Лигелий задавал вопросы, которые она не смела задать сама. Ардали покачала головой.

- Теара не сказала, – девушка усмехнулась, вспоминая слова Старшей. – Ничего хорошего, я полагаю. А вы?

Она сбилась на последнем вопросе, не ожидая его от себя. Откуда амориец мог знать, если даже ей Теара не все сказала? Но взгляд Лигелия неуловимо изменился, словно тот был недоволен признанием Ардали.

- Насколько вы доверяете Старшей Теаре? – спросил он.

- Мы не пили вместе чай, – девушка растерялась. – Но она единственная, кто рассказал мне о Лимнати.

- Вы обращались к кому-то еще?

- Нет, но… – девушка замолчала, не зная, как возразить и стоит ли делать это. Было бы странно, начни она рассказывать о трудностях памяти всем подряд. Она и Теаре поведала об этом лишь потому, что Делара упомянула Лимнати. – Это имеет значение?

- Я бы не спрашивал, будь это не так, – выпрямляясь, ответил амориец. – Подумайте сами, ваша болезнь является следствием теней, с владениями которых граничит Мили. Я не слишком разбираюсь в Лимнати, но уверен: никому не стоит находиться близко к тому, что может стать причиной усиления болезни. При этом Теара не приказала вам покинуть Мили.

- Вы правы.

Слова аморийца прозвучали логично, но Лигелий был не совсем прав. Да, Ардали провела в Мили две ночи, и болезнь усилилась. Однако Теара упоминала, что Лимнати усиливается возле источника. Девушка сама не спросила детали.

- Это, во-первых, – амориец кивнул, приняв молчание за согласие. – А, во-вторых, дели Ардали, неужели вы думаете, что никто за пределами Мили не сталкивался с Лимнати?

Девушка пожала плечами. Делара говорила, что Лимнати бывает только у милийцев. Теара признавала, что Лимнати способна проявиться у всех, просто у милийцев случается чаще из-за их близости к Азере.

- Почему же я не слышала о ней? – спросила Ардали.

- В Амарионе есть несколько записей об этой болезни. Пять или десять случаев, записанных аморийцами в разные аэры.

Девушка кивнула. Она не представляла размеры хранилища знаний Амории, но среди трех государств аморийцы были известны стремлением записывать все. Нетрудно представить, что кто-то из них сделал заметку о болезни, затрагивающей воспоминания. Однако девушку интересовала лишь конкретная ее часть.

- И что сказано в них? – спросила Ардали, надеясь услышать что-нибудь о ключе к лечению Лимнати.

- Много чего, – ответил Лигелий, пропуская намек. – Есть сведения о многочисленных направлениях больных в Мили, но ни одной пометки о тех, кто вернулся бы из нее.

- В каком смысле?

- Что именно вам не ясно, дели Ардали?

- Что значит «кто бы вернулся»? Никто из больных не вернулся из Мили? Может, записей об этом нет?

- Думаете, дели Ардали? – Лигелий отклонился назад, словно сказанное казалось ему забавным, и выпрямился. – Аморийцы, которые боятся лишь двух вещей: болезни и магии, – не сделали бы никакой пометки о тех, кто вернулся?

- Зачем больных вообще направляли в Мили?

Вопрос был близок к любопытству, однако Ардали задала его. Если Мили являлось началом Лимнати, в Мили должен быть скрываться и ее конец. Наверняка кто-то что-то заметил. Кто-нибудь должен был понять, как связаны Мили, Лимнати и тени.

- А это интересный вопрос, – Лигелий кивнул, одобряя размышления Ардали. – Некоторые больные просились сами. Иных направляли туда по прошению. Вы знаете, что в Амории действует закон направлений? Если в одной из деревень происходит преступление и преступник скрывается где-то в столице, деревня может подать прошение о выдаче нарушителя. Их рассматривает императрица Амории. Конечно, существует определенный порядок одобрения таких прошений, где должны совпасть многие детали, и, надо сказать, они редко удовлетворяются, но записи Амариона гласят, что часть больных выдали в Мили именно по прошениям. И вот странность, дели Ардали, – Лигелий поймал взгляд девушки, – прошения на них поступали в тот самый миг, когда больные обращались за помощью.

Другими словами, милийцы умели по внешнему виду определять болезнь теней и сами не позволяли ей уйти за пределы Мили? Ардали фыркнула. Амориец, что же, хотел сказать, будто милийцы заманивали к себе тех, кто связан с Лимнати, намеренно?

Лигелий молчал, позволяя размышлениям возникнуть и обрести форму. Девушка обняла себя за плечи, и в этом жесте скрывались победа и проигрыш аморийца. Он закрыл глаза, не понимая, чего ощущает больше: удовольствия от того, что затея удалась, или неудовольствия из-за необходимости того, чтобы все удавалось.

- Вы знаете, что с ними происходило в Мили? – спросила Ардали.

Лигелий открыл глаза. Понимала ли она, какой задала вопрос? Она спрашивала о том, может ли пройти по мосту, соединяющему разлом, даже не замечая, что давно была на его середине.

- Вы уверены, что хотите знать?

История с Мили передавалась от императрицы к императрице как наследный долг. Не знающие о том, даже прямо видя догорающую клеть, воспринимали ее как костер. Пусть и странно отмеченный вблизи множеством цветов, словно намеренно приносимых милийцами, одинаково удаленный от домов, которые мог обогреть, и от воды, которой его можно было потушить, но все же не более, чем костер.

- Да, – уверенно кивнула Ардали.

И с моста – в обрыв. Лигелий пытался поймать ту, что думала, будто имеет крылья.

- Полагаю, это связано