Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

естественной структуры гор, то его строили посредством особого наложения морских камней: разные по величине и размеру их подгоняли друг к другу, укрепляя внутри металлическими стержнями. Мог пройти не один ремер, прежде чем находились все необходимые камни, однако подобные постройки отличались необыкновенной прочностью.

Во Фьери почти не проникало солнце, поэтому освещенность в нем достигали за счет выращивания светящихся растений, которых в пещерном городе было в достатке, и факелов. Длинные гирлянды алой и фиолетовой теней рассвета – так называли два вида различных по цветам, наиболее часто встречаемых во Фьери сорняков, представлявших собой колючие лозы, сплетенные из множества шипов, – оплетали дома с верху до низу, доходя до бледно-серого мха, растущего сухим жестким ковром на полу и стенах пещер, и покачиваясь в отражении бегущих по Фьери рек.

Среди этого молчания камня казались непривычными ярко горящие жаровни, манящие ароматом жареных мяса и ночных грибов, одиночные и собранные в башни разноцветные горшки, посуда и специи. В гуле перемешанных голосов, казалось, соединялись все существа, когда-либо придуманные Хаосом.

Одни отдыхали у края рек и ловили рыбу, пока другие танцевали, раздувая пламя под ритмичную музыку, стараясь заработать немного монет. Одни упрямо торговались, иной раз доходя до крика и драки, пока другие пытались избавиться от приставучих помощников, таща полные товаров корзины и мешки. Девочки продавали пещерные травы и цветы, пока рабы громко пытались продать себя.

Контрасты были отличительной чертой Фьери. Пока потолок пещерного города, напоминавший пасть огромного существа, широко зевнувшего после сна, стремившегося вновь сомкнуть Фьери между длинными зубцами, становился то выше, то ниже, грозя растереть всех между сплошным камнем, Ардали вспоминала истории торговцев о цветущих в ночи садах.

Цветущие в ночи сады, или савиты, были чудом Фьери, известность которых выходила за пределы Амории. Они представляли собой любящие тьму и влагу, расположенные в глубинах пещер сады с ниспадающими с тонких веток ярко-желтыми цветами с длинными бутонами, спрятанными между множеством светло-зеленых листьев, звенящих как стеклышки, когда их касались дуновение воздуха или стекающие с потолка капли воды. Цветы освещали сад как огни, придавая воде бегущих среди мягких островков из мха рек теплый красно-желтый свет.

Поговаривали, савиты посадили и вырастили первые лимарии в принадлежавшей им тогда столице земель у моря, взяв саженцы с глубин моря Перемен. Правдой это было или ложью, но повторить савиты за пределами Фьери не могли даже знающие толк в выращивании аморийцы.

Ардали не раз испытала облегчение от того, что амориец заставил ее переодеться. Поскольку платья, по его словам, были не лучшим выбором для пещерного города, девушка надела рубашку и сарафан. Милийский сарафан, одолженный Деларой и тщательно выстиранный помощницами дели Лайтнер, уже был подготовлен, однако рубашка – нет, поэтому амориец одолжил свою. Рубашка Лигелия была великовата в плечах и рукавах, но, едва ощутив аромат чистоты с примесью запаха аморийца, девушка отказалась снять ее.

Подпоясавшись с внутренней стороны сарафана, Ардали застегнула рубашку, натянув ткань. Одетая во все темное, она внешне напоминала тень, но это была самая счастливая тень во Фьери.

Лигелий переоделся и сам – оба они выглядели так, что трудно было сказать по внешнему виду, много ли у них монет. Пока хоть сколь-нибудь обеспеченно выглядевших существ преследовали фьерцы, Ардали и амориец избегали всеобщего внимания. Чтобы прогнать остальных Лигелию достаточно было взгляда.

Из сети разноразмерных пещер, расположенных в начале Фьери, они вышли в центр города. Ардали остановила аморийца, взглянув наверх.

Центральная часть Фьери представляла собой несколько ничем не разделенных пещер. Сквозь отверстие на высоте проникал бледный серо-голубой свет. Водопад, спадая с высоты Аморе, наполнял пещерный город эхом воды. Из-за особенностей изгиба водопада вода не попадала в пещеры, но мелкие капли изредка достигали Фьери как брызги дождя.

Центральную часть разделяла на два берега широкая подземная река с быстрой бледно-зеленой водой, уходящей в глубины подземного грота. Рассказывали, этот грот мог вывести обитателей Фьери в море без необходимости покидать пещеры, однако едва ли кто-то, кроме лимарий, сумел бы для этого достаточно долго проплыть по подземной реке.

Вымощенные морским камнем, берега Фьери поблескивали в свете факелов, как хелы в ночи. Дома здесь располагались так же, как в начале Фьери, – длинным рядом они примыкали к стенам пещеры, наслаиваясь друг на друга галереями, доходящими до потолка, между которыми оставались соединенные лестницами небольшие проходы. Под арочными потолками галерей, качаясь, висели железные фонари.

В отличие от прочих эти дома – самые старые во Фьери – были вырублены прямо в камне. Они являлись результатом работы амораев, некогда порабощенных лимариями. Кое-где в камнях до сих пор виднелись цепи.

Два берега реки соединял широкий прямой мост. На самой дальней от девушки стороне, занимая часть моста и берега, а также продолжаясь на втором ярусе и под сводами галереи, располагался уголок, полный необычного для Фьери умиротворения.

Границы приглянувшегося Ардали уголка обозначали ящики со слабыми ростками, притягивающими взгляд терпеливой любовью хозяев. Наполненные всеми видами надземных растений, способных вырасти в прохладе, влаге и темноте, узкие ящики тянулись от края моста до основного здания, окаймляя его как изгородь.

Над повидавшей многое старой гхитовой дверью, ведущей в здание с окнами от пола до потолка, с обратной стороны занавешенными простыми льняными шторами, висели три ярко-желтых светящихся цветка из садов савиты, мелодично позвякивающие каждый раз, когда кто-нибудь входил или выходил. На маленьких круглых столах, расположенных у здания внизу и наверху, стояли вазы: те, что пустовали, обозначали свободные места; занятые кем-то были отмечены вазами с сухоцветами.

Практически за всеми столами кто-то сидел. Ловкие в своей тихой исполнительности служащие, одетые в чистые одежды невзрачных кроя и цветов, скользили между гостями, отдавая им внимание и не стремясь заполучить каждого, кто проходил мимо.

- Что это? – полюбопытствовала до сих пор молчавшая Ардали.

- Сады Фьери.

- Что за сады?

- Это место называют Садами, – ответил Лигелий. – Поскольку иногда их путают с цветущими в ночи садами, некоторые к этим «садам» прибавляют «Фьери». Здесь можно отдохнуть и перекусить.

Ардали и амориец пересекли мост. Оглядывая заполненные столики, девушка улыбнулась собственным мыслям.

Вопросами наименования мест аморийцы не заморачивались: Гостиница, Торговая галерея, Сады, дворец императрицы – хотя в Амории имелись витиеватые названия, большая часть просто отражала назначение зданий. Более того, во многих случаях авторами сложных наименований являлись не-аморийцы. Те же цветущие в ночи сады принадлежали лимариям, а название Чароне-Чаровне дали талларец и долго пробывшая в Талларе аморийка.

Взгляд девушки продолжал скользить по сидевшим за