Между строк - Ирина Фуллер

Но все это легко могло быть разрушено, когда дело касалось важных людей. Особенно одного важного человека. Зачем бы еще она так усердно демонстрировала свое превосходство надо всеми и над ним, едва вернулась в Питер? Да чтобы быть уверенной, что Артур видел, как она безусловно хороша.

Но не быть ей Констанцией, если она сознается в этом, особенно — ему самому.

Пауза затянулась, в салоне ощущалось напряжение.

— Сомневаюсь, доедем ли мы до Новгорода или я убью тебя раньше. Ты трещишь просто без остановки.

Сказав это, она отвернулась к окну и продолжила наблюдать, как бесконечное серое дорожное полотно затягивает под их автомобиль.

— Трусиха, — сказал вдруг Кинг, но Констанция сделала вид, что не услышала.

Она не позволит спровоцировать себя.

Половина пути была уже позади, когда Аврелий снова попытался втянуть Констанцию в разговор.

— А у тебя стажировка сколько длилась? — спросил он, пока она доставала ему мятные пряники из бардачка.

— Почти год.

— А почему ты переехала в Москву?

— Позвали, поехала, — по ее тону он должен был понять, что она не хотела говорить на эту тему.

— Ну блин, переезд в другой город — большое дело. На это надо решиться, — размышлял стажер вслух. — Открой плиз.

Констанция начала шебуршать упаковкой, надеясь, что это отвлечет Аврелия, и он перестанет задавать дурацкие вопросы.

— Ты уехала сразу, как Егор пропал? — продолжил однако он и откусил пряник.

— Да.

— Зачем уезжать, если он пропал? Ну, в плане, я бы понял, если бы ты хотела уехать от кого-то, но наоборот, когда кто-то исчез…

Констанция хлопнула бардачком, в который убрала перекус стажера.

— Ты молча ехать можешь?

— Не, я усну, если не буду разговаривать.

— Я так и знала, что ты не треплешься только во сне.

— Не совсем так, — отозвался он, выглядывая на соседнюю полосу из-за фуры. — Во сне я тоже разговариваю. Не жалеешь, что уехала?

Она вздохнула, но все же ответила:

— Нет.

— А что вернулась, не жалеешь?

Тут она чуть повременила, прислушалась к себе. Ей одновременно ужасно мешали постоянные мысли об Артуре, и в то же время она не могла уже больше отказаться от них.

— Нет.

— Я тоже рад, что вы вернулись, — заметил вдруг Кинг, и она заинтересованно посмотрела на него.

— Почему?

— Как сказать… я даже не знал, какой скучной была моя жизнь эти три года. С вами она изменилась. И хотя иногда вас хочется немного задушить, мне нравится.

— Мне кажется, Констанции это тоже нравится, если немного, — не преминул пошутить Аврелий.

Она не стала бить его, так как он пошел на обгон. Вжал педаль в пол, промчался мимо длинной фуры, и только когда вернулся в свой ряд, Констанция отпустила воображаемую педаль тормоза, на которую жала все это время.

— Вообще, я, конечно, тоже очень рад, что ты приехала, и я проходил стажировку именно у тебя, — продолжил Аврелий, довольно щурясь от солнца. — Мне о-очень понравилось. Прям лучшее время в моей жизни.

— Удручающая у тебя, похоже, была жизнь, — протянула Констанция.

Он засмеялся.

— Ну да, в какой-то степени… Если детство не брать. Детство у меня было золотое. А в универе я, знаешь, чувствовал себя совершенно бесполезным. Как шут гороховый. Всегда веселил всех на лекциях, но кому это было нужно?

— Точно не преподавателям.

Аврелий хохотнул.

— Ну, короче, я там тупо прожигал жизнь. Потом я стал писать, мне как-то надо было выплеснуть то что было, ну, типа, внутри. Мне по имиджу не положено было выдавать что-то глубокое. А в книгах я душу выворачивал. Хорошо было. Но зачем? Кому? Я постоянно спрашивал себя: нафига я это делаю? А в Библиотеке я вот ощутил это… знаешь, «дело всей жизни». Помнишь, ты ругалась, что я как-то недооцениваю важность службы? Я тогда об этом много думал, и понял, что книжники — супер полезные люди. И мне стало от этого очень хорошо. И к тому же писательство обрело больше смысла. Это ж я могу так повлиять на человека, что он одной ногой шагнет в другое измерение! Офигеть!

— Ну, предположим, служба тебе в радость. Но служба со мной? — с сомнением произнесла Констанция.

— Да ты что! Я тебя обожаю!

Она покосилась на стажера. Люди говорят ей это в последнее время, хотя совершенно непонятно, с какой стати.

— У тебя такое чувство юмора! — продолжил он нести какую-то бессмыслицу. — Вот у Аленки вообще не было чувства юмора. Это, конечно, полный ахтунг. Слова ей не скажи… она и на мои шутки не реагировала, и сама никогда не шутила.

— То есть, ты думаешь, все, что я говорю — это шутка? — уточнила Констанция. — И когда я говорю, что меня бесит, что ты постоянно болтаешь, тебя это только веселит?

— Ну да, — он подарил ей широкую улыбку.

— Прекрасно.

В салоне повисла тишина, но ненадолго.

— Так вот! — воскликнул Аврелий, отчего Констанция вздрогнула. — Арт, я и говорю, ты вот сказал, что у тебя стажировка длилась почти год. У Конс год. А у меня всего полгода получается.

— Ты выходишь на самостоятельную работу? — уточнил Кинг.

— Ну, скоро.

— Это еще неизвестно, — тут же прокомментировала Констанция.

— Да, Конс не хочет со мной расставаться. Говорит, что будет скучать. Да я тоже не хочу. В паре работать очень клево. Мне одному нравится гораздо меньше. Но что поделаешь… ты ушел из отдела, кто-то должен заменить тебя. Свято место пусто не бывает!

— «Святое место…» Это новый для меня оборот, — прокомментировал Кинг. — Надо же. Век живи, век обучайся, как говорится.

— Не так говорится… — заметила Констанция. — «Век живи, век учись».

— Как хорошо знать, что вы всегда рядом, чтобы исправить меня.

— Почему вы на «вы»? — спросил вдруг Аврелий, абсолютно, кажется, не улавливая, что такие разговоры только вызывали напряжение.

— Констанция старается подчеркивать дистанцию между нами, — ответил на это Кинг, чем заставил Констанцию развернуться на кресле и уставиться на него с возмущением.

— Вообще-то, когда я вернулась в Питер, именно вы первым обратились ко мне на «вы».

— Что? Я давно перестал использовать