Между строк - Ирина Фуллер

без всяких мыслей — взяла в эту поездку. Натянула платье-футляр: достаточно деловое, чтобы не сойти за откровенное приглашение, но в то же время подчеркивающее достоинства фигуры. У зеркала сперва по привычке достала красную помаду, но потом медленно опустила руку, убрала. Отражение, кажется, посмотрело осуждающе, но кого волнует его мнение?

Официальным поводом для визита было обсуждение плана поимки Калиостро.

Номер Кинга располагался на другом этаже, поэтому Констанция прошла к лифту. Внутри нее все дрожало от напряжения. А что если сегодня между ними действительно что-то произойдет? Вдруг он скажет что-то такое, от чего она растает? Это он умел…

Констанция сглотнула, одновременно желая этого и боясь. Лифт не ехал, будто проверяя ее решимость.

Но предвкушение было куда сильнее страха, это она могла сказать точно. Поэтому, не в силах больше бездействовать, пока кто-то из постояльцев катался на лифте, она уверенно прошла к лестнице.

Поднялась на этаж Кинга. Прошла к его двери. Выдохнула.

Она просто пришла обсудить рабочие моменты. И чего сердце так зашлось?

Из-за лестницы. Лестница была виновата, что у нее участился пульс, а разгоряченная кровь понеслась по венам быстрее обычного. В висках застучало, а горло сжало нервным спазмом.

Констанция выдохнула еще раз, протяжно, хоть и беззвучно, но это никак не помогло успокоиться.

Господи, да что же это такое? Она взяла волю в кулак и решительно постучала.

Ответа не последовало. Постучала еще раз. Подождала. Снова постучала. Он мог быть в ванной комнате, конечно, но отчего-то в сердце Констанции поселилась уверенность: он был не в номере.

Ее воображение тут же нарисовало картину, как он сидит в лобби и клеит какую-нибудь красотку, очаровывая своим дурацким английским акцентом.

Она с досадой брякнула по двери еще раз и направилась к лестнице.

Да сдался он ей! Пускай катится на все четыре стороны.

Она с силой толкнула дверь.

Он сам не знает, чего хочет! То подает ей какие-то сигналы, то не может сказать банальный комплимент! Зачем он ей вообще? Зачем ей кто-то лишний в этой спокойной, устроенной, предсказуемой жизни?

На своем этаже Констанция прошла в коридор, продолжая мысленно ругать Кинга на все лады. Свернула за угол и замерла. У двери ее номера стоял Артур. Не в пижаме — все еще в костюме, в котором был днем.

Она приоткрыла рот, затем сжала губы, чтобы те не расплылись в предательской улыбке.

— А, вот вы где, — сказал он. — Я уже хотел уйти.

— Я… — начала она, но вдруг решила, что не будет говорить, где была. — Вы что-то хотели?

Он просто кивнул, делая шаг в сторону, чтобы Констанция могла открыть дверь в номер. Приложив карточку к замку, она обернулась на Артура. Он разглядывал ее фигуру в узком черном платье. Заметив, что был за этим пойман, Кинг всего лишь нахально ухмыльнулся.

Они вошли в номер.

— Что вы хотели? — повторила она охрипшим голосом.

Не включая свет, прошла вперед и бросила телефон и карточку на туалетный столик.

— Нам нужно обсудить план по Калиостро, — отозвался Артур негромко, прикрывая за собой дверь.

Он прошел вглубь номера и приблизился к Констанции. Она прислонилась бедром к столику, сложила руки на груди, будто это должно было помочь чувствовать себя увереннее.

Почему-то ни один из них не спешил включать свет. Уличный фонарь позволял легко разглядеть и мебель в комнате, и блестящие глаза собеседника. Но было в этом решении оставаться в темноте нечто большее: обоюдное признание в том, чего оба хотели.

— Констанция, — проговорил он проникновенно, — сегодня в автомобиле я не был готов говорить откровенно. Я не очень люблю обсуждать чувства в присутствии других людей рядом.

— Понимаю, стараетесь признаваться в любви наедине с собой, глядя в зеркало.

Он усмехнулся, посмотрел ей в глаза.

— Когда вы появились в Петербурге летом, я не был готов к тому, что увижу. Я удивился, какая красивая, соблазнительная, роскошная вы стали. И, быть честным, видел в этом проблему, учитывая, как мы расстались три года назад. Я бы ожидал, что вы захотите увидеть меня в агонии чувств и насмехаться.

По тому, как много ошибок он делал, каким явным стал английский акцент, Констанция поняла, что Кинг был взволнован.

Она и сама молчала только потому, что во рту пересохло, и она не смогла бы сейчас вымолвить и слова, даже если бы захотела.

— Но теперь, несмотря на ваш вечно язвительный язык, я все-таки верю, что вы испытываете ко мне ту же сильную симпатию, что я к вам.

Он взял ее ладонь, притянул к своим теплым, мягким губам и поцеловал.

— Я влюбляюсь в тебя, Констанция.

Его голос звучал так тихо и одновременно так громко в безмолвной, густой тесноте гостиничного номера. Когда она ничего не ответила, продолжая смотреть в глаза, Артур осторожно положил ладонь на ее талию, и мир сузился до этого прикосновения.

Лицо Констанции горело от волнения и удовольствия. Несколько мгновений они разглядывали друг друга, будто видели впервые, но Артур в то же время почти незаметно сокращал дистанцию между ними. Он нежно провел большим пальцем по ее губам и тихо спросил:

— Где охрана?

Это он о помаде, догадалась Констанция.

— Взяла отгул, — выдохнула она, нетерпеливо ожидая, когда он, наконец, воспользуется полным отсутствием караула.

И Артур сделал это, их поцелуй поначалу нежный и осторожный скоро превратился в жадный и нетерпеливый.

Ей хотелось плакать от того, как сладостно было ощущать его восторг, выраженный в каждом прикосновении, его признания, сделанные каждым поцелуем, его совершенное и полное поражение, принятое с упоением и страстью.

«Hey, Jude, don’t make it bad»

— Что это? — выдохнула Констанция.

— Мой телефон, — объяснил Артур, пока его губы оставляли теплые следы на ее ключице.

Он не хотел обращать внимания на звонок, но Констанция напряглась, и он тоже остановился.

— Хорошо, подождем. Прекрасная песня, — Кинг уткнулся лбом в ее плечо.

«…Remember to let her into your heart…»

— Не посмотрите, кто это?

— Мои приоритеты расставлены иначе, — был ответ, и Констанция почувствовала, как его пальцы заставляют подол ее платья ползти вверх по бедру.

Еще немного, и он увидит кружево, которое она так предусмотрительно надела…

Раздался знакомый перезвон.

— А это мой телефон, — сказала она и, мягко отстранившись, в два шага оказалась рядом с надрывающимся мобильным. — Илья… наверное, он хочет обсудить Калиостро.

— Что