Невеста в довесок - Екатерина Сергеевна Верхова

— Милая, я всегда буду рядом. И я защищу тебя всеми своими силами, — произнес Нейтан, беря дочь на руки. Чуть раскачивая малышку, он подошел к окну. Знал, что совсем скоро все изменится. Что он приложит все силы для того, чтобы изменилось в лучшую сторону.

Глава двадцать пятая, или Магия времени

Прошел год

Нейтан Тхард

Империя Пяти Королевств совсем скоро должна стать Империей Шести Королевств. Нейтан сделал все, чтобы заключить мир с Темными землями, предложил им то, от чего они не смогли отказаться. Впрочем, это было не так уж и сложно после смерти Гардиуса.

Когда-то Нейтан даже опасался этого демона-отступника, но, столкнувшись лицом к лицу, мог себя лишь корить за то, что воспринимал всерьез. Слишком уж показательные были круги под его глазами, потускневшие от галлюциногенных препаратов демонические татуировки и сумасшедший взгляд. Императору даже не потребовалось много сил для того, чтобы одержать победу в финальной битве.

Но перед этим, усмирив гордыню и желание убить, все же задал вопрос. Самый главный в его жизни.

— Ха, эта баба мертва. Давно мертва, ты опоздал. — Гардиус расхохотался. — Поставив на поле благо империи, упустил свою женщину. Слабак.

Звук, с которым сломался позвоночник высшего демона, его безумный смех, а после хрипы — то, что принесло Нейтану удовлетворение.

Но император все еще не верил. Словно чувствовал, что его личная история еще не закончена, что Ксюша не смогла бы бросить его и свою дочь даже по дороге на тот свет. Она бы чуть ли не зубами выгрызла себе путь обратно, чтобы быть рядом. Эта вера — единственное, что его утешало.

И не только его. Ксора тоже верила в то, что ее мама жива. Каждый раз, когда отец приходил вечером читать ей сказки, она направляла ему образы того, как они с мамой тут, втроем. То в саду замка, то в главной столовой за завтраком, то играют в прятки.

У дочери получались такие яркие образы, что император не мог оторваться от этих картинок — такими желанными они были. И Ксора, и Нейт могли часами разглядывать эти картинки, перекидываясь магическими волнами эмоций.

Подданные если и удивились рождению у демона-императора дочери, то виду не подали. Приняли как будущую императрицу земель. Но девочка, в силу своего возраста и благодаря усилиям отца, не обращала внимание на тяжесть, которая когда-то должна лечь на ее плечи. Нейтан многое сделал для того, чтобы первые годы своей жизни Ксора уделяла только тем делам, которыми должны заниматься дети. Тут и группа для маленьких детей в императорской школе, открытая специально для нее, пришлась очень кстати.

Вот только так ли она ей нужна? Нейтан замечал, что большую часть своего времени она играла с Адрианом. Император никак не мог определиться со своим отношением к этому мальчишке. С одной стороны, Нейтан понимал, что он лишь ребенок, что если он будет правильно воспитываться, то никакие гены не возьмут верх. С другой стороны… С другой стороны, Адриан был сыном Стефании и Гардиуса, эльфа и демона, которые доставили и Нейтану, и империи столько проблем. Он родился на пятом месяце, и никто не верил, что мальчишке удастся выжить. И кто мог подумать, что вмешается Ксора?

Тогда Стеф доставили в замок для допроса, и уже тогда эльфийка была слишком плоха. Не способная разговаривать, вся в синяках и ссадинах — больше похожая на умертвие, чем на эльфийку. Она не смогла пережить преждевременные роды. И не то чтобы Нейтан слишком переживал на этот счет, скорее задавался вопросом, что делать с мелким синим недоносышем. Именно в тот момент сперва почувствовал, а потом увидел свою дочь. Она сидела на руках Даррсии, потому что тогда еще не могла свободно бегать, и уверенно тыкала пальцем в крохотный сверток — негласно командуя, куда ее нести.

И Нейтан знал, что противостоять желанию дочери Даррсия не может. Стоит ей только почувствовать магию наследницы, как няня мчится исполнять любую ее прихоть — и только к великому счастью, Ксора никогда не злоупотребляла этой особенностью почти безграничной власти над демонами.

Император не смог остановить девочку, когда та направила на Адриана целую волну целительной магии. Демон! Целительной магии! В таком возрасте! Нейтан мог лишь завороженно наблюдать. Именно в тот момент он принял решение довериться дочери. Если она посчитала, что наследнику Гардиуса стоит жить, то значит, так и будет. В противном случае он всегда сможет поставить мальчишку на место.

— Ваше императорское величество. — Из-за поворота вышел Эмиол.

Одно его ухо пострадало на войне, но это не лишило его ни ментальной магии, ни поста первого советника, ни звания дяди. Он выглядел довольным оттого, что все завершилось так, как должно было. Но улыбка казалась грустной. — Все готово ко дню матери.

— Выслана ли гуманитарная помощь на темные земли? У них тоже много потерь.

— Выслана, — кивнул эльф. И затем внезапно для самого себя добавил: — Леди Ксане бы это понравилось.

— Это не только для Ксюши. — Сердце Нейтана на секунду сжалось, но он смог вновь взять себя в руки. Уже в который раз. — Многие матери потеряли своих сыновей на этой войне, стоит отдать им должное.

— Да, конечно, — кивнул эльф, предпочитая держать свои мысли при себе. Он видел, как Нейтан смотрит на дочь, ведь с каждым днем ее жизни она все сильнее походит на мать. С любовью и грустью. Эмиол знал, сколько сил Нейтан бросил на то, чтобы найти Ксюшу в любом из миров, но ни один артефакт, ни один ритуал будто бы не видел ее.

Он обращался к ведьмам, способным заглядывать в прошлое и предсказывать будущее, и многие говорили, что Ксении нет, что она перестала существовать в любом из миров. И лишь одна сказала, что он, Нейтан, не сможет ее найти, пока она сама не найдет тропу в темноте. Что это значит, отказалась объяснять. Лишь лукаво улыбнулась, наказала ждать и отсчитала золотые в мешке.

И Нейтан ждал. Готов был ждать столько, сколько нужно. Как он и говорил их с Ксюшей дочери год назад: мама найдет их в этой или другой жизни.

— Я скажу тебе то, что ни разу не произносил вслух, — тихо начал Нейтан, глядя на своего первого советника. На своего лучшего друга. — Я очень по ней скучаю. Мне ее не хватает.

Эльф не знал, что ответить на это. Лишь уловил эмоцию сосущей тоски, она, словно бездна, засасывала все другие эмоции, какими бы яркими и