Невеста в довесок - Екатерина Сергеевна Верхова

— Мне? — Стефания медленно подошла к Ксане и выдернула из ее рук порядком замызганный блокнот. — Что это? Это тоже птичка на хвосте принесла?

Девушка попыталась вернуть себе свою собственность, но эльфийка бесцеремонно ее оттолкнула. Пробежалась взглядом по одной из страниц и скривилась. Язык, на котором тут содержались записи, был ей неизвестен.

— Ну да бес с ним! — Она отшвырнула записи Ксаны в сторону. — Меня больше интересует твое новое украшение.

Ксения отдернула руку, пряча кольцо за спиной, но не это нужно было Стефании. В ее голове уже созрел план.

— Посмотри на меня, — голос шелестел, — знаешь ли ты, где твой ребенок?

— Что? — Ксана дернулась, ее глаза затуманились.

— Видишь? Что ты видишь, милая подруга? Твой ребенок перестал быть нужен правителю.

— Что? Нет! — Девушка дернулась, стараясь разогнать царящий в голове туман.

Из него вырывались картинки недовольного Нейтана, плачущей дочери. Того, как император отказывается от нее из-за того, что ждал наследника. Мальчика. Того, кто сможет разделить его силу. Того, на кого можно будет положиться и кому передать правление.

Ксения видела, как хнычущий сверток выбрасывают.

— Нет! — она закричала, падая на колени.

По ее щекам текли крупные слезы, девушку била дрожь.

Он не мог! Не мог отказаться от их дочери! Не мог так поступить! Не Нейтан! Только не он!

Да только Ксения видела все своими глазами. Видела те зверства, которые происходили после ее исчезновения.

— Твой ребенок жив, — прошептал кто-то невидимый на ухо девушке. Она почувствовала чужие крепкие объятия. — Твой малыш невредим. Нейтан вернул его в твой мир. К матери. Потому что не нуждается в нем. Видишь?

И она видела. Не могла поверить в то, что видит.

Да только ментальная магия эльфийки выворачивала душу пленницы наизнанку, пробуждала самые ужасные страхи, воплощала их в жизнь. Стефания выуживала из подсознания все самые потаенные мысли, перекручивала и вливала магию. И Ксения верила. Потому что не могла сопротивляться. Без помощи дочери не могла противиться запрещенным чарам.

— Ты можешь вновь обнять своего малыша, — прошелестел голос. — Он дома. Ты знаешь, как оказаться рядом с ним, Ксана. Ну же…

Пленница перевела затуманенный взгляд на эльфийку, но не увидела ее. А потом одним быстрым движением провернула серебряное колечко, надетое на средний палец.

Стефания еле успела отскочить, как леди Волкофф попросту растворилась в воздухе.

— Гардиус меня за это по голове не погладит, — прошептала она, проводя рукой по щеке.

Но она отомстила, истратив всю свою силу. Откат не заставил себя долго ждать.

Эльфийку откинуло к выходу, впечатало в стену. Она застонала и осела на пол, чувствуя, как внутренности скручивает в тугой узел.

Да только это уже было неважно. Она наконец избавилась от той, которая своим появлением перевернула все с ног на голову.

Ведь что может быть страшнее, чем забыть собственного ребенка?

Глава двадцать четвертая, или Дурные вести

Ксения Волкова

Будильник разбудил въедливой трелью, заставляя недовольно поморщиться. Состояние было такое, как будто всю ночь меня били палками. Болели и лицо, и спина, и ноги — болели так, что не хотелось шевелиться.

Открыв глаза, взглядом уткнулась в белый потолок. Пора бы уже сделать ремонт, чтобы хоть как-то подготовиться к… к чему?

Вяло оторвала себя от постели, направилась в ванную комнату. Стоило сделать хотя бы один шаг, как тело налилось таким свинцом, что буквально пригвоздило меня к полу. В горле першило, глаза из-за чего-то налились слезами. Что со мной? Может, пмс? Такого раньше со мной никогда не было.

От меня будто что-то отрезали — не так себя должен чувствовать человек после отпуска, совсем не так. И почему я не захотела куда-то поехать? Даже не на море, нет. Может, в Европу?

Перед внутренним взором всплыли образы древних чешских замков, по которым я прогуливаюсь. Точно, в Европу. Интересно, если я возьму больничный сразу после отпуска, как отреагирует начальник?

Зазвонил телефон. Знакомой мелодией, которую я выставила на звонок только одного человека. Мама.

— Да, алло, — голос со сна звучал хрипло.

— Ксюша! — радостно воскликнула она. — Как я по тебе соскучилась!

— Мы же только вчера вечером разговаривали, — с сомнением протянула я.

— Да? — удивилась мама. А потом уже утвердительно: — А, ну да. Как ты?

— Думаю, с вечера ничего не изменилось, — старалась говорить весело, но сердце болезненно сжалось. Будто бы изменилось, будто бы теперь я ничего не могу исправить. Может, витаминки пропить? Такой упадок сил мне ой как не свойственен.

— Не хочешь сегодня после работы к нам с папой заглянуть? — продолжила говорить мама. — Очень будем рады тебя видеть.

— Я постараюсь. — Идти никуда вечером не хотелось. Хотелось забиться под одеяло с какой-нибудь книжкой. Точно, надо сходить в книжный и выбрать себе компанию на вечер. Может, хоть выдуманные миры меня немного отвлекут от такого упадка? — Но ничего не обещаю.

— Постарайся, пожалуйста, милая, — залебезила мама, и я почувствовала, что дело пахнет жареным. Последний раз она говорила со мной таким голосом, когда пригласила в гости одновременно и меня, и сына соседки — моего ровесника. Стоит ли говорить, что сосед пришел в сандалиях с носками и весь вечер молчал, сверкая на меня маньячным взглядом из-под небольших прямоугольных очков.

— Ты просто не понимаешь, — сказала тогда мама. — В мужчине самое главное — надежность.

Я это прекрасно понимала. Как и то, что сегодня вечером не пойду к ним в гости. Сошлюсь на накатившую усталость, на слабость, на плохое настроение — на что угодно! Даже не совру.

Из зеркала на меня смотрела я сама. Только какая-то преображенная. И правда уставшая, мрачная, напряженная. Да и глаза такие красные, будто я всю ночь плакала. Нет, в офис в таком состоянии идти нельзя. Стоит написать шефу, попросить отгул, сослаться на то, что слишком уж хорошо отдохнула в отпуске и подхватила грипп. Шеф вроде адекватный, поймет. К тому же не такой уж я и заменимый человек.

Отбив поспешную смску, даже не умываясь, завалилась в кровать. Но сон не шел. Хотелось и одновременно совсем не хотелось куда-то бежать, что-то делать, кого-то спасать. Спасать? Может, мне снился какой-то дурной сон, который я никак не могу ни отпустить, ни вспомнить?

Почувствовала, как по щекам вновь катятся горячие слезы. Господи, да откуда?! Почему я рыдаю так, будто моя жизнь разбилась вдребезги? Словно я потеряла что-то важное. Нет, не «что-то», а самое важное?!

Вновь возникло желание наведаться в книжный, из-за чего-то это казалось очень правильным поступком. А потом зайти в ближайшую кофейню,