Невеста в довесок - Екатерина Сергеевна Верхова

позитивными они ни были. И он хотел бы поддержать императора своей ментальной магией, но на это был наложен запрет. Во-первых, демонская аура попросту не пропустит эльфийские чары, а во-вторых, Нейтан слишком уж явно почувствует попытку вмешательства.

— Я думаю, что многие по ней скучают, — ответил Эмиол. — Что уж молчать, леди Ксана ворвалась в нашу жизнь яркой звездой и многое здесь изменила.

Тишина, повисшая между императором и первым советником, не нагнетала. Она казалась закономерной… Но Нейтан и Эмиол не успели и нескольких шагов пройти, как император почувствовал очень знакомую волну магии и обернулся. Увидел Ксору, лукаво выглядывающую из-за угла. И за ней Даррсию с Адрианом на руках — теперь он занимал эту бесспорно выгодную позицию.

— Кажется, вас, ваше императорское величество, вызывают играть в прятки, — усмехнулся Эмиол, с пониманием делая шаг в сторону.

Нейтан улыбнулся. Эльф хорошо знал, что императору сложно отказать дочери. Умудрялся лишь в самых крайних случаях, когда дела империи не терпели отлагательств. А потому почти сразу включился в игру, полностью изменив траекторию своего направления. Дочь со счастливым визгом побежала в сторону выхода из замка, во внутренний сад. Даррсия поспешила следом, чтобы быть с Адрианом неподалеку, а не для того, чтобы включиться в игру.

Прятки — в последние несколько дней любимая игра дочери. Разумеется, император всегда знал, где девочка прячется, но никогда не находил сразу. Как можно?

Он и по саду бродил, скорее, делая вид, что ищет. Хотя хорошо знал, что кусты у деревянной скамьи шевелятся явно не от ветра. Присев на эту самую лавочку, глубоко вздохнул с фразой:

— Вот даже представить не могу, куда же подевалась Ксора, — произнес нарочито громко.

Почти сразу на скамью подле него приземлилась крохотная синяя птица с желтым клювом. Она посмотрела на правителя словно с насмешкой, и император ответил ей тем же.

И стоило их взглядам соприкоснуться, как тело Нейтана окутала какая-то странная легкость. Он чувствовал, что его жизни ничего не угрожает, потому придержал магию при себе — слишком уж любопытно было выяснить, что происходит.

Он, словно во сне, был подвешен в воздухе и смотрел на все сверху вниз. Вот его замок, вот балкон, выходящий на площадь во внутреннем городе. Внизу яблоку негде упасть, радостные подданные столпились, приветствуя новую… императрицу? Императора с императрицей?

Нейтан присмотрелся.

На балконе стояли сразу четыре фигуры. Девушка с длинными волосами и большими голубыми глазами, на ее голове возлежала корона, лишь оттеняя ее красоту. Император сразу понял, что это Ксора — его дочь. Будто бы в день ее коронации. А рядом… Рядом стоял Адриан. Тот одновременно и походил на отца, и не походил. Совсем иной взгляд, совсем другое умение держаться, иная улыбка. Будто бы он хорошо знал, что находится тут исключительно в роли подданного империи, но никак не претендента на трон. Он стоял чуть позади девушки и смотрел на нее с такой гордостью и обожанием, что Нейтана кольнуло ревностью. Вот только Ксора никак не могла этого видеть, она приветствовала своих подданных.

Уже через мгновение император разглядел и себя самого. Вот только как он узнал женщину, стоящую рядом, сердце его забилось сильнее. Ксюша… Его Ксюша! Держит его под руку, ласково трется щекой о плечо. На ее глазах виднеются слезы, но не печали и грусти, а самой искренней радости. Она обнимает круглый живот, а Нейтан прижимает самую любимую женщину к себе.

Сердце пропустило удар. Болезненно сжалось. Еще один удар, и Нейтан вновь сидел в саду. Не в силах прогнать наваждение, от всей души желающий в него поверить.

— Пааа! — радостно взвизгнув, из кустов выпрыгнула его дочь. Совсем кроха, не та, что была в странном видении.

Прижалась к нему и крепко обняла. Ну конечно, она ведь победила. С этим Нейтан даже не спорил. Да и сейчас его мысли занимало другое. Что он только что видел? Наваждение или видение о будущем? Сердце отчаянно хотело верить, что второе. Император отчетливо знал, что это не уже привычная ему магия дочери. Это совершенно иные чары, от которых слишком сильно веяло магией человеческой ведьмы. Вот только кто решил сыграть с ним в игру в иллюзию? Или… кто мог открыть глаза на шанс, что им вчетвером уготован?

Но все же — что это было?

И как выяснить наверняка?..

Нейтан огляделся. Птички нигде не было.

Глава двадцать шестая, или Счастливый финал

Ксения Волкова

Я ненавидела свою жизнь за последние полтора месяца. Даже ходила к психологу, чтобы разобраться, откуда у меня взялась такая глубокая депрессия. Не хотелось ни есть, ни спать, ни шевелиться — я даже с работы уволилась лишь потому, что мне было на нее глубоко параллельно.

Искренне не понимала, откуда это во мне — ощущение, будто мне вырвали сердце.

Но если есть и хотя бы по минимуму передвигаться я могла, то вот спать ненавидела еще больше. Эти сны… странные, таинственные образы, возникающие в моем сознании в ночное время суток, — по-настоящему пугали. Меня кто-то звал, постоянно звал:

— Ма-ма… — раздавалось будто бы из туалета. И, когда я шла туда, чтобы развеять свои страхи, там никого не оказывалось. И вместо этого крик продолжался из гостиной:

— Ма-ма… — И сердце обливалось керосином. Казалось, поднесешь спичку, и оно сгорит.

От этого тоненького голоска внутри все переворачивалось, на этот зов хотелось идти. Я чувствовала себя мотыльком, слепо следующим на свет. А потом я просыпалась, оказывалось, что никуда я не ходила, ничего не проверяла.

Вслед за этим пугающим «ма-ма» приходили и другие сны. Сны, будто бы я в просторном замке, вокруг меня целая куча диковинных существ: вроде как и феи, и эльфы, и гномы, и даже демоны…

При слове демон меня тоже разрывало на части. Видимо, перечитала фэнтези. Именно из-за этого ощущения я и отказалась от чтения.

Вместо этого либо утыкалась взглядом в стену, пытаясь избавиться вообще от всех мыслей. Либо смотрела передачи про животных на дискавери. Вот только легче никак не становилось.

Я постоянно плакала. Плакала, плакала, плакала. Психолог советовала записывать все свои эмоции, якобы это поможет мне разобраться. И я послушно записывала. Разобраться не удавалось, но это дарило какое-то спокойствие, пусть даже недолгое.

Я брала в руки самую простую шариковую ручку, самый простой не разлинованный блокнот и писала. На какой-то период полностью погружаясь в свои ощущения, буквально наслаждаясь ими. Но уже через один исписанный лист тяжесть, небесным сводом легшая на плечи, возвращалась.