Болен тобой - Тина Рамм

– Ладно. Только если обожжешься – я тебя отпаивать буду. И Марку устрою такую взбучку, что он пожалеет, что вообще на свет родился.

Глава 33

Глава 33

Марк

Тяжелые стеклянные двери мэрии за моей спиной плавно закрылись, отсекая гул голосов и запах дешевого кофе из автомата. Вечерний воздух ударил в лицо, слегка холодный, пахнущий асфальтом и выхлопными газами, но я его почти не чувствовал.

В моем внутреннем кармане пиджака лежала маленькая бархатная коробочка. Она весила всего ничего, но от нее исходило такое тепло, что казалось, будто она прожжет ткань и оставит ожог на груди.

Это случилось сегодня утром. Когда я ушел на работу, Варя еще спала. И я с трудом сдержал себя от желания лечь с ней рядом в теплую кровать и проспать до обеда. Я ехал на работу, стоял в глухой пробке, слушал какой-то подкаст про урбанистику, и вдруг – как обухом по голове.

Мысль была не просто ясной. Она была абсолютной.

Я должен на ней жениться. Не через год. Не когда я получу повышение. Прямо сейчас.

Весь день я ходил по кабинету, составлял отчеты, переписывал таблицы, а внутри меня словно натягивалась стальная струна. Я был как на иголках. Я смотрел на часы, ждал шести вечера, и при этом понимал, что схожу с ума.

Я никогда ни с кем такого не испытывал. Это было не просто влечение. Это было какое-то первобытное, почти животное чувство.

Мне хотелось ее съесть. Растворить в себе. Запереть в нашей квартире, чтобы ее никто не видел, и не выпускать до конца жизни.

Когда я сегодня на совещании представил, что какой-то другой мужик может смотреть на нее так, как смотрю я, что кто-то другой может касаться ее талии, шептать ей на ухо… у меня просто потемнело в глазах. Кровь вспенилась, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Это было бешенство. Чистое, неподдельное бешенство собственника.

Я понял, что попал. По-настоящему, навсегда. И это меня абсолютно не пугало. Наоборот, я впервые за всю свою жизнь чувствовал, что держу ситуацию в своих руках на сто процентов.

Поэтому я не поехал домой. Я свернул на Парковую, заехал в бутик на первом этаже и купил кольцо. Три карата. Идеальной огранки. Я не из тех, кто любит швыряться деньгами напоказ, но для нее – только лучшее. Только самое дорогое. Потом цветочный ларек. Белые пионы.

Я забрал ее с работы ровно в семь.

Варя вышла из цветочного, уставшая, с выбившейся прядью волос, и когда увидела мою машину, ее лицо озарилось той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

Она открыла дверь, плюхнулась на пассажирское сиденье и тут же потянулась ко мне через консоль. Я обнял ее за талию, притягивая ближе. Ее губы были мягкими, пахли мятой и каким-то сладким бальзамом. Она поцеловала меня жадно, коротко, но этого хватило, чтобы мой пульс участился.

– Привет, – выдохнула она, отстраняясь и пристегивая ремень. – Я так устала. Как ты? Как прошел рабочий день? Спасал город или просто варил кофе начальнику?

Я усмехнулся, включая поворотник и выруливая на проспект.

– Сегодня был день спасения. Отбивался от архитекторов, которые пытаются протолкнуть свою застройку в парковой зоне. В итоге сожрал их аргументы вместе с документацией. Отлично прошел день. А у тебя?

– Ох, – она закатила глаза, откидываясь на спинку кресла. – У меня клиентка сегодня полтора часа выбирала цвет хризантем, а в итоге купила розы, которые я ей с самого начала советовала.

Она помолчала, играя с ремнем безопасности, а потом повернула голову ко мне. В ее глазах плясали хитрые искорки.

– Кстати, – начала она, и голос стал чуть тише. – Я вчера рассказала Лизе. Про нас.

Руки на руле чуть сильнее сжали кожу.

– Рассказала? И как… как она отреагировала?

Я не скрывал от нее, что переживаю за это. Лиза была ее лучшей подругой, но она была и моей сестрой. Старший брат и лучшая подруга – это же чертово клише. Я боялся, что между ними с Лизой встанет стена, что Варя будет чувствовать себя виноватой перед подругой.

Варя усмехнулась, и я увидел, как расслабились ее плечи.

– Знаешь, – она повернулась ко мне, и на ее лице была та самая улыбка, от которой у меня внутри все таяло. – Я думала, будет хуже. Я готовилась к скандалу, к слезам, к тому, что она перестанет со мной разговаривать. А она… она отнеслась проще, чем я думала.

Она сделала паузу, глядя в окно, где мелькали фонари.

– Лиза сказала, что догадалась еще пару недель назад. И что она просто ждала, когда я сама ей скажу.

Я на секунду отвлекся от дороги, глядя на нее. Недели назад? Лиза все это время знала и молчала?

– Серьезно? – я не удержался от усмешки. – Она действительно все это время знала?

– Ага, – Варя кивнула. – И еще она сказала, что мы с тобой как малые дети. Что думаем, будто делаем все беспалевно. Она видела, как ты каждое утро выходил из моей комнаты.

Я почувствовал, как к щекам приливает легкая краска. Черт. Лиза действительно все видела. Я думал, что стараюсь быть незаметным, что ухожу рано, пока Варя еще спит…

Варя протянула руку и положила ее мне на бедро. Она смотрела на меня, и в ее глазах я увидел что-то такое, отчего у меня внутри все сжалось. Доверие. Абсолютное, безоговорочное доверие.

Мы болтали о ерунде. О ее начальнице и ее неуклюжем сыне Федоре, о моих бесконечных таблицах в Excel, о том, что нам нужно купить новый кофе для кофемашины. Варя смеялась, когда я переключал передачи, а я слушал ее голос, смотрел на ее руки, лежащие на коленях, и думал только об одном:она моя. Сидит в моей машине. Едет со мной.

Город постепенно оставался позади. Неоновые вывески сменились редкими фонарями, а асфальт – ровным шоссе, уходящим в сторону области. Небо над горизонтом начало густеть, наливаясь тяжелым, насыщенным розовым цветом. Закат был невероятным – словно кто-то разлил по небу розовое вино.

– Марк, – Варя повернула голову, глядя в окно, а потом перевела на меня вопросительный взгляд. – А куда мы вообще едем? Ты сказал "просто поужинаем", но мы проехали уже тридцать километров.

– В одно красивое место, – спокойно ответил