Развод по правилам и без - Лана Ривера

Мы стоим так несколько секунд, потом я отступаю и приглашаю его войти.

— Хочешь кофе?

— С удовольствием, — говорит он.

Мы проходим на кухню. Я завариваю кофе и сажусь напротив. Он смотрит на меня и молчит, как будто изучает.

— Я привёз тебе кое-что, — говорит он. — Не большой сюрприз, но… — он открывает сумку и достаёт маленькую коробку, перевязанную лентой. — Это для тебя.

Я беру коробку и открываю. Внутри — миниатюрный светильник в форме куба, сделанный из матового стекла. Симпатичный, простой и идеально подходящий.

— Это символ, — говорит он. — Свет, который не гаснет.

Я смотрю на светильник и чувствую, как внутри меня поднимается волна. Не слёз, нет. Просто тепла, которое согревает изнутри.

— Спасибо, — говорю я. — Это идеально.

— Я подумал, что тебе может понадобиться напоминание, что даже в самые тёмные дни есть место для света.

Я улыбаюсь и ставлю светильник на стол.

— Ты прав, — говорю я. — Это именно то, что мне нужно.

Мы пьём кофе и говорим о работе, о планах, о будущем. Просто разговариваем, как два человека, которые нашли друг друга. И это лучшее, что я чувствовала за весь этот год.

Вечером он уходит. Мы стоим у двери, и он смотрит на меня долго.

— Завтра будет трудный день, — говорит он. — Но ты выдержишь. Я знаю это.

— Я знаю, — говорю я. — Ты будешь рядом.

— Всегда, — говорит он.

Он уходит, и я стою у двери, глядя на закрытую дверь. Внутри меня — не страх, не сомнение. Только спокойная, твёрдая уверенность.

Я возвращаюсь на кухню и смотрю на светильник, который он принёс. Смотрю на его отражение в стекле, на свет, который он излучает. Он светит мягко и ровно.

Я сажусь за стол и перечитываю документы. Завтра суд. Завтра я увижу Николая и Никиту. Завтра я докажу, что я не та, кем они меня считали.

Я закрываю глаза и позволяю себе улыбнуться. Я готова.

Завтра будет суд. И я выиграю его.

Но в 11:23 телефон снова вибрирует. Я смотрю на экран. Наталья. Я поднимаю трубку.

— Анна, — её голос звучит напряжённо, но она не теряет делового тона. — Никита подал встречный иск.

— Что? — я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Он утверждает, что вы угрожали Марии и вынудили её отдать вам документы. К иску приложено её заявление.

Мария не могла это подписать добровольно. Она ведь сама просила меня не дать ему победить. Она плакала в своей затхлой квартире и дрожащими руками передавала мне папку. Это она, настоящая. А то, что подписано — это страх. Он сломал её, как пытался сломать меня.

— Нам нужно найти её, — продолжает Наталья. — Чтобы она подтвердила, что заявление подписано под давлением. Без неё завтра — серьёзный удар по нам.

— Я найду её, — говорю я. — Приезжаю.

Я кладу телефон и чувствую, как внутри меня поднимается холодная, ровная злость. Он использовал её. Он заставил её подписать заявление. Он перешёл последнюю черту.

Я так сильно сжимаю телефон, что костяшки пальцев белеют. Боль от напряжения почти приятна — она заземляет меня, не давая провалиться в истерику. Я дышу глубоко и ровно.

Я выхожу из дома и сажусь в машину. За окном — дождь, который начался снова. Город за стеклом стал чужим и опасным — но теперь я знаю этот лабиринт лучше, чем кто-либо. Я найду её. Даже если мне придётся вырвать её из рук Никиты.

Я завожу двигатель и вливаюсь в поток машин. Внутри меня — не страх, не сомнение. Только холодная, твёрдая решимость.

Я готова.

Глава 23

Дождь не прекращается. Он льёт стеной, заливает лобовое стекло. Дворники едва справляются — хрипят, скребут, но вода всё равно застилает всё. Я сжимаю руль до онемения пальцев. Одна мысль в голове: найти Марию.

Первым делом — её дом. Старый пятиэтажный. Окна тёмные, двор пустой. Поднимаюсь на третий этаж. Звоню. Тишина. Жму сильнее — удары о металл тонут в сыром воздухе. Никого.

Она ушла. Мой вчерашний совет — «Северная». Может, послушалась. Бегу обратно, завожу машину, еду туда.

В гостинице администратор поднимает глаза с подозрением.

— Мария? — переспрашивает. — Да, заселилась вчера, но сегодня утром выехала. Сказала, дела. Куда — не знаю.

Выхожу под козырёк. Дождь стучит по жести, брызги летят на лицо. Дрожь проходит сквозь тело, но я пытаюсь унять её. Достаю телефон, набираю её номер. Гудки. Голосовая почта. Пишу: «Мария, это Анна. Пожалуйста, ответьте. Никита подал встречный иск с вашим заявлением. Я знаю, что вы не могли подписать добровольно. Позвоните». Отправляю. Жду. Тишина.

Отчаяние закипает под рёбрами. Без неё завтрашний суд — поле боя, где у меня только одна характеристика от Александра против двух врагов. Я не могу её потерять.

Телефон вибрирует. Хватаю — надежда на имя Марии. Нет, Наталья.

— Анна, вы нашли её? — голос юриста напряжённый, как струна.

— Нет. Она уехала из гостиницы. Я не знаю, где.

— У меня есть идея, — говорит Наталья. — У неё есть сестра, Ирина. Улица Лесная, дом 17. Проверила по базам. Возможно, она там.

Записываю адрес. Еду. Дождь хлещет сильнее, видимость — ноль. Фары выхватывают только водяную стену. Я еду медленно, но внутри — огонь.

Через двадцать минут я паркуюсь у старого деревянного дома на окраине. В окне первого этажа горит свет. Выхожу, почти не чувствуя холода, бегу к крыльцу. Звоню — и дверь открывается сразу.

На пороге — женщина лет сорока, тёмные волосы, встревоженное лицо.

— Вы Анна? — спрашивает.

— Да. Где Мария?

— Здесь, — она отступает. — Проходите.

Маленькая прихожая. Мария сидит на диване, сжавшись в комок. В руках — пустая чашка, она дрожит, и фарфор позвякивает о блюдце. Она поднимает глаза — красные, опухшие.

— Анна… — шепчет. — Я не знала, что делать. Он звонил снова. Сказал, что если не подпишу заявление, убьёт Ирину. Я испугалась. Я подписала.

Сажусь рядом. Беру её руки — они ледяные.

— Мария, я знаю, что вы не хотели. Никита угрожал вам. Это не ваша вина. Но сейчас вы можете помочь. Откажитесь от заявления в суде. Скажите правду.

Она смотрит с ужасом.

— Он убьёт меня. Или сестру. У него люди.

— Ничего у него не будет, — говорю я твёрдо. — У меня есть юрист, есть доказательства. Если вы дадите показания — его арестуют. Он не сможет причинить вам вред.

Она молчит. Я чувствую её колебания, сжимаю руки сильнее.

— Мария, вы сами сказали вчера: «Не дайте ему победить». Вы сильнее, чем