Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

его когтей снова кровоточили, некоторые из них были пугающе глубокими. Однако она не стала присматриваться слишком внимательно. Ее силы иссякли, и у нее не осталось ничего, чтобы попытаться остановить кровотечение.

Лечь рядом с Джадреном показалось ей самым простым и естественным действием на свете. Она положила голову на его плечо, руку ему на грудь, а бедро — на пах, вздыхая от восхитительного ощущения контакта кожа к коже.

Даже если она никогда не испытывала с ним большего, чем сейчас, даже если она никогда не испытывала той страсти, которую он обещал и которой дразнил ее, у нее был этот момент, это глубоко удовлетворяющее, хотя и мимолетное настоящее. Погрузившись в блаженную дремоту, окончательно отпустив себя, она почувствовала себя в безопасности, как никогда.

Она была с Джадреном, и это все, что сейчас имело значение.

Глава 11

Джадрен шел через ночное болото, залитое светом полной луны. Ветви деревьев, отяжелевшие от восковых соцветий цвета слоновой кости, висели над неподвижной водой, отражение цветов переплеталось с белым лунным светом. Ночные создания пели незнакомые песни, хор был странно очаровательным, причудливым, и в то же время прекрасным, напоминавшим ему Селию.

— Странная, но красивая — это заставляет тебя думать обо мне?

Джадрен обернулся, затаив дыхание при виде Селии, одетой только в свои длинные темные волосы. Он отстраненно разглядывал эти развевающиеся волосы, думая, что, возможно, ему следует что-то понять по этому поводу. Но мысль ускользнула, развеянная ее чистой соблазнительностью.

Ее кожа сияла в лунном свете, чувственные изгибы ее длинного, изящно сложенного тела то затенялись, то открывались. Ее полные губы изогнулись в улыбке, и она подняла одну руку к ветке над собой, наклонив голову и покачиваясь на ней, как один из водяных камышей, как еще один цветок на болотах.

— Где мы? — спросил он, не в силах отвести от нее глаз.

— Ты не узнаешь? Я полагаю, что ты никогда здесь не был. И все же я подумала, что ты можешь узнать это место, побывав внутри моей магии.

— Это и есть твоя магия?

Она слегка пожала плечами, ее грудь поднялась и опустилась в такт движению, ее твердые, темные соски на мгновение выглянули из-под завесы волос, когда она окинула взглядом пейзаж. Он хотел ее со всепоглощающей страстью, его руки жаждали прикоснуться к ней, поэтому он придвинулся ближе. Оглянувшись на него, Селия призывно улыбнулась.

— Пейзаж моей магии… Возможно, да. Арканиум фамильяра, так сказать. — Она протянула ему руку. — Тебе здесь рады, мой волшебник.

Обрадованный приглашением — хотя какая-то его загадочная часть кричала, что он не может, не должен прикасаться к ней, Джадрен сделал последний шаг и сжал руку Селии, переплетая свои пальцы с ее длинными и тонкими, которые казались такими хрупкими в его руках, но также мерцающими магией, которая текла в него, как вода, приходящая в пустыню. У него пересохло в горле, и она накормила его.

Она улыбнулась, когда он притянул ее к себе и прижал обнаженное тело к своему, проведя по ней руками, его дыхание участилось от ее дрожи горячего ответа. Он хотел прикоснуться к ней так с первого момента, как увидел ее — дикую, странную, более чем безумную. Идеальная женщина для него.

Когда она потянула его к мягкой постели из мха, восковые белые лепестки осыпались вокруг них, и он наслаждался этим чувством. Целуя, он пил ее, чистая вода и сияющий лунный свет заполняли каждую пустую, ноющую частичку его, изгоняя боль и давая ему то, в чем он так отчаянно нуждался.

* * *

Джадрен проснулся сильно сбитый с толку, излучающий магию и благополучие. А также чрезвычайно возбужденный. Обнаженная женщина, распростертая на нем, объяснила последнюю часть, хотя он не мог себе представить, кто она, как оказалась в его объятиях, и в каком месте Созыва они находятся.

Хотя это был далеко не первый раз, когда он просыпался, магически удовлетворенным обнаженной женщиной, обычно он бывал также сексуально удовлетворен. И это совсем не было похоже на Дом Эль-Адрель.

Он также не понимал, почему у него было такое чувство, будто его пропитали чистейшей водой, и теперь он был полон яркой белой магии, которая напоминала ему лунный свет и…

— Трахни меня! — завопил он, отталкивая от себя Селию. Слишком поздно. Она откатилась в сторону обмякшая, как увядший цветок, даже не издав ни звука. На другом конце связи между ними зияла огромное ничто, пустота полная и бездонная.

Она была мертва.

Он сделал это в конце концов, единственное, чего больше всего боялся, то, что он всегда подозревал, то, что было внутри него и то, что даже его мать не осознавала, что он способен сделать. Он чувствовал это раньше, все те времена, когда просыпался с разными женщинами, которых подсовывала ему мать, бесконечный голод внутри себя, который высосал бы из любого магию, чтобы насытиться.

Поглотить и стать… Кем?

Джадрен все еще не знал и не хотел знать. Хотя теперь он понял, что наконец-то стал монстром. И Селия заплатила эту цену. Из всех людей, которых можно было принести в жертву прожорливому зверю внутри него, это должен был быть именно тот человек, который когда-либо имел для него значение.

— Нет, нет, нет, нет, — бормотал он себе под нос, вставая на колени и перекладывая ее расслабленные конечности на… брезент? Да, какая-то примитивно обработанная ткань — несомненно, сделанная фермерами Мересина, — расстеленная на чем-то мягком.

Селия была одета только в нижнее белье, какое-то нелепо кружевное, и он провел руками по ее холодной коже. Холодной, как смерть, несмотря на тепло того чертового коттеджа, в которую она каким-то образом их притащила.

Ее обычно смуглая кожа была серой и бескровной, покрытой свежими синяками, многочисленные раны, терзавшие ее длинное, худое тело, свидетельствовали о драке, в которой участвовали охотники, судя по следам зубов и когтей. Действительно, отвратительное, маслянистое ощущение магии охотников прилипло к ней, как запах гнили и жестокости. Как она выжила и сбежала, он не знал.

Однако он знал, что охотники ее не убили.

Это сделал он.

Вся эта магия, бурлящая в нем, принадлежала ей. Он исцелился полностью настолько, что чувствовал себя лучше, чем когда-либо, как будто сбросил годы и обрел новый уровень юношеского жизнелюбия. Он принял так много магии Селии, что не только полностью исцелился, но и наполнился ею до краев.

С отчаянным смехом он опустил лоб на холодную грудь Селии, думая о том, что он мог бы сделать