Фамильяр — изгой - Джеффи Кеннеди

исходит из искреннего интереса к экспериментам, но она также была безумно умна и не тратила время на случайные усилия. Когда она отпустила его, чтобы он стал шпионом в Доме Фела, она провела это время, готовясь к тому, когда ее любимый подопытный снова окажется в ее жадных лапах.

И когда она снова сможет попытаться внедрить эти приспособления для достижения какой-то гнусной цели, которую она задумала. Высыпав содержимое сумки на примитивный деревянный стол, он разложил предметы дрожащими пальцами. Ни одна из металлических, механических вещей не имела для него большего смысла, чем когда-либо.

Его мать верила в чистоту научных усилий, что означало, что ее подопытный не должен был знать цель эксперимента, чтобы это не исказило результаты. Не обращая внимания на дополнительный барьер в виде отсутствия у него образования. Весьма вероятно, что любой младший волшебник в Доме Эль-Адрель знал бы цель этих гаджетов — или мог бы использовать свои механические магические способности, чтобы обнаружить их.

Джадрен мог использовать свое врожденное волшебство Эль-Адрель для создания мелких гаджетов. Он мог делать базовые защитные заклинания и несколько других стандартных трюков волшебников, но никто — и меньше всего его дорогая Маман — никогда не ожидали или не хотели, чтобы он стал полноценным волшебником Эль-Адрель. Не таким, как его братья и сестры. Нет, его мать ухватилась за него в юности, чтобы вылепить из него что-то другое.

Она осознала его огромный потенциал не для того, чтобы возглавить Дом Эль-Адрель после нее, а для того, чтобы достичь конечного результата, хотя пока ей это не удалось: использовать их общее сопротивление смерти для какой-то цели, отличной от спасения их собственных шкур.

Один из этих непостижимых механизмов, а, может, и все они, были разработаны, чтобы позволить ему использовать эту бессознательную магию исцеления. Он никогда прежде не был так переполнен магией, благодаря глупому мученичеству Селии, так что самое меньшее, что он мог сделать — попытаться использовать один из них, чтобы спасти ее.

Но какой? Все? И как? Он не мог удержать их в себе, как пыталась сделать его мать. К тому же это никогда не срабатывало, его тело всегда выдавливало их снова, как бы глубоко и крепко его Маман ни пыталась их вживить.

Тем не менее, он никогда по-настоящему не сотрудничал с ней. Независимо от того, к какому вымогательству она прибегала, какие методы она использовала, чтобы попытаться подчинить его своей воле, она так и не смогла его полностью сломить.

Даже когда он пообещал ей полное содействие, чтобы избавить Селию от ужасной участи в Доме Эль-Адрель, он сохранил крупицу упрямой воли. О, он сдерживал свою борьбу и не сопротивлялся открыто, следуя всем указаниям своей Маман, но он никогда по-настоящему не подчинялся ей.

И он знал, что это имеет значение, потому что она так упорно пыталась заставить его сделать это.

И ничто из этого не спасло жизнь Селии. Собрав все эти штучки, он отнес их в спальню и вывалил на одеяло, покрывающее Селию. Это была красивая вещь, сделанная из множества маленьких кусочков ткани, сшитых вместе в виде колец.

Он предположил, что это своего рода брачное соглашение, комната говорила о паре, которая делила кровать, у каждого были разные вещи на маленьких столиках по обе стороны. Стопки романов и пара очков для чтения на одном, коллекция руководств и пакеты трав на другом. Он и Селия никогда бы не прожили такую жизнь, даже если бы ему удалось спасти ее.

Но он разберется с их будущим позже, как только будет уверен, что оно у них есть.

Поскольку у него не было знаний о гаджетах, на которые можно было бы опереться, и не было оснований для логического выбора, он почти отчаялся. Не было времени опробовать каждый из них, даже если у него было смутное представление о том, что он пытается сделать.

Он слышал, как Ник твердила Габриэлю об использовании его «интуиции волшебника» достаточно много раз, и нельзя было отрицать, что Фел был впечатляюще могущественным волшебником, который совершал подвиги, которые никому не под силу. Джадрен всегда считал, что разговоры об интуиции и инстинкте — это причудливый способ сказать, что кто-то просто догадывается, но что еще у него было?

В любом случае, магия не имела логического смысла даже в лучшие времена. Закрыв глаза, пытаясь отогнать беспокойство, что он слишком долго не слышал биения сердца Селии — отсюда ты все равно его не услышишь, идиот — он провел пальцами по гаджетам. Ожидая, что что-то с ним заговорит. Как будто металлическая штуковина могла говорить.

— Ты теряешь время, — заметил его внутренний голос. — Тратишь ту жалкую жизнь, что осталась у Селии.

— Я не трачу. Она не выдержит поездки за целителем. Она может не выдержать и следующих нескольких минут.

— По крайней мере, поиск целителя даст хоть какой-то шанс помочь.

— Бесконечно малый шанс.

— Этот шанс все еще не равен нулю, тогда как это… О чем ты вообще думаешь? Ты можешь с таким же успехом танцевать вокруг кровати, умоляя духов наших предков вмешаться.

Он остановился.

— Разве люди так делают?

— Ты меня спрашиваешь?

— Я — это ты. Я знаю не больше тебя.

— Я тебя не спрашиваю. Я хочу, чтобы ты заткнулся.

— Тогда заткнись.

— Ты заткнись!

Выругавшись от разочарования, Джадрен последовал собственному совету и попытался успокоить свой разум. Если это имело хоть какую-то возможность сработать. Но ее нет. Тсс.

— Не работает. — Тогда ему нужно было выложиться по полной. Успокой свой разум. Доверься своей интуиции волшебника. Селия заслуживала всех его усилий.

Что-то зацепилось в его памяти. Он сжал в ладони латунное приспособление, все еще свисающее с его цепочки на шее. От прикосновения к коже Селии исходило ощущение волшебства. А еще в нем было что-то от волшебства его матери, глубоко заложенное в этом устройстве.

Повертев его в пальцах с закрытыми глазами, он обнаружил, что у него в голове сложился четкий образ этой вещи. Этот звук слышался у него в легких некоторое время, пока они с Селией ползли по туннелю в катакомбах под Домом Эль-Адрель. Он велел ей сохранить этот предмет, потому что он излучал магию его матери.

В то время он думал, что имеет представление о том, что это такое и что оно делает. Он ясно помнил, что у него была такая мысль, но не помнил, что стояло за ней. Почему он думал, что знает? Что, как он думал, он знал? Конечно, это не какая-то