Волк и воробушек - Иоланда С

Он больше не задаёт вопросов, и я благодарна. Я проглатываю комок в горле. Мой взгляд падает на свёрток на столе, и он прослеживает за ним.

— Я почти забыл. Это тебе. Только что прибыло сегодня.

— Мне? — Я вытираю лицо и кладу салфетку на колени.

Райнер пододвигает ко мне свёрток. Я не хочу ничего от него принимать на данный момент. Но если мне нужно играть роль, я должна принять.

— По какому поводу?

— Нельзя мне сделать тебе приятное? — Он усмехается. — Только не слишком радуйся. Они слегка подержанные, но, думаю, они тебе очень понравятся.

Я освобождаю бечёвку и начинаю разворачивать. Появляется воспоминание о моём папе, который всегда восклицал: «Это коробка!» — когда мы открывали подарки. Слёзы снова наворачиваются, и я прикрываю рыдание смешком. Но когда я откидываю крышку, рыдание побеждает. Внутри, в нежном гнезде из папиросной бумаги, лежат пуанты. Мои пуанты. Та самая пара для репетиций, которую у меня конфисковали при аресте в Дранси. Я достаю одну пуанту для дальнейшего осмотра. Я вижу свою строчку, свою форму и всю ту любовную изношенность, которую они приобрели за годы. Они действительно мои. Он действительно нашёл их.

— Но… но как?

— У меня есть свои ресурсы… — Он небрежно пропускает слова, почти скучая от своего типичного ответа, словно я уже должна была догадаться и не спрашивать.

Я должна была догадаться. Райнер встаёт на колени рядом со мной, разворачивая меня лицом к себе. Его рука скользит по моей ноге, и я вздрагиваю. Он осторожно забирает пуанту из моей руки и другой рукой снимает мою обувь. Аккуратно он вставляет мою ногу в пуанту. Она обнимает мой подъём со всем комфортом воспоминания. Воспоминания о лучшем времени, когда моими самыми большими страхами были идеальное исполнение итальянских фуэте. Райнер аккуратно завязывает ленту вокруг моей нижней части икры и проводит кончиками пальцев обратно вверх по ноге, наклоняясь, чтобы поцеловать моё колено. Мне хочется пнуть его в грудь. Когда он надевает вторую пуанту, он повторяет те же движения. Его руки скользят вверх по моим бёдрам, большие пальцы опасно близко к моим трусикам. Райнер наклоняется для ещё одного поцелуя, целуя моё внутреннее бедро. Мои внутренности горят, но я больше не могу уступать ему. Я осторожно смыкаю ноги, но он смотрит на меня, голодный.

— Не сегодня, пожалуйста? — Я наклеиваю печальную улыбку, и он наклоняется, целуя меня в лоб.

— Хорошо, Воробушек. Одно одолжение? — Он встаёт, берёт меня за руки и поднимает на ноги. — Может, станцуешь? Совсем чуть-чуть.

— Герр Вольф… я…

— Я не прошу ничего грандиозного. Ты так долго не танцевала. Разве ты не скучаешь?

Очень сильно. Настолько, что я подчиняюсь и подхожу к островку. Используя столешницу как станок, я разминаюсь и разогреваюсь мягкими плие и махами ног. Внезапно я впадаю в транс, когда включается мышечная память. Кухня Райнера, кажется, тает вокруг меня, пока я напеваю знакомый мотив, чтобы держать ритм. Я грациозно вывожу руки и выполняю знакомое упражнение, которому Адриен учил нас, чтобы разбудить тело. Заканчиваю маленьким па-де-бурре на пуантах, подпрыгивая на пальцах вверх-вниз, прежде чем закружиться в маленьком пируэте и закончить изящным поклоном. Пространство было слишком мало для более крупных движений. Я наконец становлюсь собой. Я не та робкая, зависимая скромница, в которую превратилась, когда впервые сюда попала. Я уверенная в себе звезда-танцовщица, которой была в Париже. Даже в этот короткий миг, когда ощущение муслина и шёлка и плавных движений вернулось ко мне, моя тоска кратко ослепляется сияющей радостью. Когда я поднимаю взгляд от поклона, Райнер сияет мне и я улыбаюсь — искренне. Кончики пальцев покалывают, кровь бежит быстрее, и на лбу выступает испарина. Он аплодирует, подходит и обнимает меня за талию.

— Разве тебе не стало лучше?

Стало, но отсутствие личного пространства постепенно начинает разрушать мой момент. Я пытаюсь высвободиться из его рук, но он притягивает меня ближе, пытаясь наклониться для поцелуя. Я кладу руки ему на грудь, создавая пространство.

— Пожалуйста, не надо…

«Не испорти всё, Жюльенна», — предупреждает голос в затылке.

Райнер смотрит на меня, недоумение морщит его лоб.

— Не надо чего?

— Я больше не могу этого делать, — отвечаю я, заставляя себя оставаться сосредоточенной на нём.

Я отступаю от своего первоначального плана. Но я не могу быть собой, если буду продолжать лгать.

— Я согласна быть вашей горничной, как и сказала, но всё остальное… я просто не могу.

Если я буду уклоняться от правды, я рискую снова упасть в то же состояние подчинения ему.

Райнер, однако, не воспринимает меня всерьёз и почти ухмыляется, острый клык блестит, когда его губы слегка приоткрываются.

— Не можешь чего?

— Этого! — Я вырываю руки и толкаю его в грудь. Он спотыкается, но лишь на мгновение — пятки на месте, руки по-прежнему на моей пояснице. Закатываю глаза от собственной слабости. И чувствую, как внутри просыпается та робкая девчонка.

— Я не могу… я больше не могу этого терпеть. Я не могу любить вас или быть с вами таким образом.

— Прости? — Райнер завершает формирование ухмылки и чуть не смеётся мне в лицо.

Я ненавижу это. Мои нервы начинают трещать внутри, и я почти беру назад всё, что только что сказала. Его глаза читают тревогу, нарастающую на моём лице, когда его рука начинает играть с выбившейся прядью моих волос, прежде чем убрать её за ухо. Прекрати. Я пытаюсь создать, между нами, пространство, но это лишь заставляет его сжать меня крепче.

Моё сердце колотится.

— Вы… и… а я… — Я не могу мыслить ясно, голова кружится.

Это то, что чувствуешь, когда сопротивляешься кому-то? Это расставание, если вы никогда не были вместе? Как закончить незаконную интрижку?

— Я не могу любить вас.

Райнер наконец выпускает смех, копившийся в горле. Я вздрагиваю, снова пытаясь отстраниться. Он притягивает меня поближе, проводя большим пальцем по моему подбородку.

— Жюльенна, ты просто драгоценность. Я никогда тебя не любил.

Моё ноющее сердце горит в груди. Даже отвергая его ухаживания, услышать, что он никогда меня не любил, — болезненный удар в грудь. Я хочу ответить ему, но теперь моё разбитое сердце хочет ответов, игнорируя вопящую логику моего разума.

— Если ты меня не любишь, тогда почему ты…

— Спас тебя? — Райнер перебивает меня. — Привёз в свой дом? Я ждал годами, чтобы ты была в моём распоряжении.

«Моём распоряжении». Эти слова отскакивают в моём сознании, эхом. Я едва слышу, как он продолжает, я внезапно падаю в чёрную дыру.

— С