Рождественский Грифон - Зои Чант

как солнце затмевает светлячка. — Но приятно слышать, как ты рассказываешь эту историю, дорогая. Слава богу, это единственный светлый момент во всей этой печальной истории.

— И мальчики, — добавил ее муж. Звучало это как заезженная фраза.

— И мальчики, конечно. Белгрейвы до мозга костей.

Хардвик воспринял это как сигнал проверить, чем заняты мальчики. Он надеялся застать их погруженными в очередной пустяковый спор, как накануне, или… черт. Его мозг сложил два и два. Накануне вечером, в преддверии его срыва, близнецы учинили переполох. Хардвик списал это на подростковую тупость, но они начали швыряться свечами только тогда, когда всезнающая Гризельда заговорила о…

Дерьмо.

Он бросил на них обоих сердитый взгляд и послал безмолвное предупреждение. Они ответили тем же. Нехороший знак, подумал он, даже испытывая неохотное уважение к их смелости.

В конце концов, кто он такой? Какой-то чужак, который едва ли знает азы семейной истории Белгрейв. Который, в их глазах, должно быть, поощряет их сестру продолжать прятаться за своей маской, притворяясь тем, кем она не является. Маской, которая явно делает ее несчастной. Они наверняка видели, как она была несчастна в номере.

Так же, как и любому, у кого есть хоть капля ума, очевидно, что сейчас она напряжена. А у близнецов, как бы там ни было со свечами, на двоих уж точно наберется полный комплект.

Сколько времени пройдет, прежде чем их инстинкт семья-превыше-всего возьмет верх, и они попытаются защитить ее от представлений их бабушки и дедушки о том, кем она должна быть?

Грифон Хардвика нервно щелкнул клювом. В тот же миг он понял, что голова болит меньше. Ему удалось отключиться от остального стола, как результат его сосредоточенности на Дельфине?

Но не поэтому его грифон нервничал. Мистер и Миссис Белгрейв не лгали. Они искренне верили, что проявление львицы Дельфины помогло ей и остальной семье справиться с болью потери сына. Что это как-то уравновесило чаши весов.

Еще больше встревоженный, его грифон обвился вокруг яркого сияния связи пары, размахивая хвостом.

— Итак, — мистер Белгрейв снова повернулся к Хардвику. — Теперь, когда вы понимаете, о чем я спрашиваю, что вы скажете? В чем почему грифона?

И Хардвик, взъерошившись, перешел в нападение настолько, насколько это было возможно, не предавая свою пару.

— Забавно, что вы спрашиваете меня о моем почему. Я собирался сказать, что такая концепция мне в голову не приходила, но понимаю, что приходила. Я жил этим годами, даже не формулируя словами. — Он подумал о последних десяти годах: о решениях, которые принимал. О победах. О всей проделанной работе. — Для меня главное — помогать людям. Мой дар, как вы выразились, позволяет мне это делать. Я использую его, чтобы оберегать людей.

— Так вот в чем суть грифонов, да?

— В чем суть этого грифона.

Миссис Белгрейв звонко рассмеялась.

Двери в столовую открылись, и несколько сотрудников отеля вошли, катя тележки с едой. Миссис Белгрейв преувеличенно сжала губы. *Я уже начала удивляться, где же наш завтрак! Честное слово, они называют это обслуживанием?*

Хардвик назвал бы это чертовски хорошим обслуживанием. Они сделали заказы всего несколько минут назад, а блюда выглядели свежеприготовленными, а не так, будто они томились под тепловой лампой, медленно превращаясь в сухари. У него урчало в животе, когда официант поставил перед ним тарелку с хрустящим беконом и горкой яичницы. Даже зелень на гарнир выглядела свежей. Ничего общего с тем разогретым полуфабрикатным мусором, которым он планировал питаться все праздники.

— Выглядит лучше, чем те энчилады9, — сказал он Дельфине.

— Несравненно лучше. И кофе приятнее.

— Ты имеешь в виду, его вообще можно пить?

Она улыбнулась, и как раз перед тем, как отвернуться, чтобы принять свою собственную тарелку с едой, ее улыбка изменилась. Она стала немного менее насмешливой и немного более искренней. Островок подлинности между ними двумя, посреди всей неискренности ее семьи.

Затем она ответила на что-то, сказанное бабушкой, и улыбка снова переменилась, вернувшись к тому приятному, совершенно неискреннему выражению, которое она носила в присутствии всех старших родственников. Хардвик нахмурился.

— Оберегать людей. Что ж, уверен, есть вещи и похуже, которым можно посвятить свою душу, — пошутил Мистер Белгрейв. Он помахал вилкой в сторону Хардвика. — Почти жаль, что вы пара Дельфины, однако. Белгрейвы, как правило, не нуждаются в спасении.

Видение Дельфины, лежащей без сознания на снегу, мелькнуло в сознании Хардвика, и гребень его грифона гневно вздыбился.

— Неужели?

На другом конце стола воцарился внезапный очаг тишины. Если бы Хардвик не прислушивался к близнецам, он бы этого не заметил.

— Мы держимся традиций во многом, но вся эта история с девицей в беде так устарела, — сказала Миссис Белгрейв. — Истинная львица никогда не позволит себе попасть в ситуацию, где она зависит от кого-либо.

Ее глаза скользнули вниз по столу. Хардвик не увидел, на кого она смотрит, но Дельфина напряглась.

— Нет, мы ведь все о спасении, не так ли, бабушка? О, — добавила она. — И о семье, дедушка. Я не могу этого забыть.

— Полагаю, тогда спасение семьи становится идеальной двойной целью. — Хардвик изо всех сил пытался сдержать свой гнев. Они бы оставили ее. Они бы даже не потрудились ее искать. Она могла умереть там, а ее семья была бы здесь, смеясь и поздравляя себя с тем, какие они могущественные и семейно-ориентированные. — Только странная это ставка, если члены вашей семьи никогда не нуждаются в спасении.

— Хардвик… — прошипела Дельфина под дыханием. Ее рука нашла его и сжала изо всех сил. — Не надо…

— Не совсем так, дорогая моя, — сказала Миссис Белгрейв, слова слетали с ее губ, словно яд. Она снова посмотрела вниз по столу, а затем закрыла глаза, как мученица, молящаяся о силе. — Истинные Белгрейвы, конечно, никогда не нуждались бы в спасении. Я была бы рада причислить к ним и тех, кто вступает в семью, но, боюсь, история…

— Эй, — крикнул Андерс. — Вы говорите о нашем отце?

— Не хочет ли кто-нибудь еще кофе? — отчаянно сказала Дельфина.

— …история против нас в этом отношении. И, как ни печально, Белгрейвы действительно могут оказаться в ситуации, когда нам придется спасать других Белгрейв. Какой бы ни была цена.

— И не взвешивая, стоят ли возможные выгоды того.

Ярость с ревом ударила в изнутри черепа Хардвика. Это была не боль от лжи — это был телепатический крик, такой же безмолвный и интенсивный, как крик дракончика Коула, когда тот застрял в снегу. Даже Дельфина вздрогнула и резко вдохнула.

Ее глаза метнулись к нему.

— Что это было… о, нет.

Андерс и Вэнс оба встали, их