Рождественский Грифон - Зои Чант

— Прости! Я просто пытался защитить…

— Защищать свою семью, значит? — ее бабушка приподняла брови. — Похоже, это сегодня в моде. Как будто настоящим Белгрейвам когда-либо требовалось защищать. Конечно, теперь все тайное стало явным. Мы все точно знаем, насколько ты Белгрейв…

— Я никого не защищаю, кроме себя! — резко оборвала ее Дельфина, не дав договорить.

В тот момент она думала только об одном человеке и о той сырой, разорванной пустоте, что открылась внутри нее, когда ее брат выкрикнул ее секрет.

Хардвик подавил ругательство. Его рука тяжело легла на ее руку и на спинку его собственного стула. Она повернулась, чтобы поддержать его, и к тому времени, как она обернулась обратно, чтобы бросить сердитый взгляд на бабушку с дедушкой и попытаться вернуть разговор в нужное русло, было уже слишком поздно.

Взгляды метались в сторону ее матери. Гризельды. Мартина. Всех остальных родственников, чьи имена и привычки она старательно запоминала все эти годы. Даже молодое поколение. Пебблс выглядела так, будто ее сейчас стошнит. Она сжимала руку своей пары, костяшки побелели.

Сердце Дельфины сжалось, словно рука Пебблс. Напрягшись и обескровленное.

Как она могла подумать, что способна отболтаться? Она знала, как уустроена ее семья. Она знала, кем являются Белгрейвы. Для них нет ничего важнее семьи… и теперь они все знают правду о ней, знают, что она не заслуживает права называться семьей.

Она не крылатый лев.

Она даже не оборотень.

Как она могла быть Белгрейвом?

— Мама… — ее голос был скрипучим. Тоненьким.

Ее мать молча стояла дальше по столу. Она смотрела прямо на Дельфину. Смотрела так, как не смотрела с тех пор… с тех пор…

С того дня, когда умер отец Дельфины.

Ее бабушка усмехнулась.

— Я всегда говорила, что Доминик должен был…

— Анджела, — сказал дед тоном, который звучал как снисходительный упрек, но Дельфина-то знала, что это не так. Он хотел, чтобы она продолжала. Ему просто нужна была видимость, что он не на все сто готов позволить жене растерзать их невестку.

Ее бабушка перевела взгляд обратно на нее.

— Ты бедная, лживая девчонка. — Ее взгляд был приторно-сладким и полным жалости, а ее львица смотрела наружу, злобно торжествуя. — Ты лгала нам. Всем нам. После смерти Доминика мы взяли тебя к себе. Относились как к своей, как к настоящей Белгрейв, а все это время ты была хуже кукушки в нашем гнезде! И ты!

Она повернулась к матери Дельфины.

— Ты теперь счастлива? Сначала ты забрала у нас сына, а теперь уничтожила всю белгрейвскую кровную линию! Века истории, к черту!

— Она не знала! — выкрикнула Дельфина.

Все повернулись к ней лицом. Даже Хардвик.

Дельфина могла бы разрыдаться.

Конечно, ее мать не знала. Как могла? Дельфина сделала все это, чтобы защитить ее.

И теперь она будет ненавидеть ее за это.

Вокруг стола лица ее родственников искажались отвращением. Дядя Мартин и Тетя Гризельда отодвинулись от нее. Младшие кузены, Ливия и Брут, выглядели почти такими же возбужденными, как бабушка. Ее братья… она не могла даже смотреть на них.

Ее сознание болезненно пульсировало. Пебблс смотрела на нее так, будто та разбила ей сердце.

— Это вина Тети Сары, — объявила Пебблс, ее голос дрожал. Она выставила подбородок и сердито уставилась вниз по столу на мать Дельфины, которая все еще ничего не сказала. — Ты должна была что-то сказать… если бы мы знали…

По спине Дельфины пробежали мурашки. Она могла вынести их нападки на себя. Но не на маму.

— Она ничего об этом не знала! — ее кулаки сжались, пока она волевым усилием заставляла Пебблс смотреть на нее. — И что бы ты сделала иначе, если бы знала, что я оказалась не оборотнем?

С лица Пебблс полыхнула ярость.

— Я бы… я бы…

— Что? Не вышла бы за Паскаля?

Пебблс отшатнулась. Рядом с ней глаза Паскаля нервно перебегали от одного Белгрейва к другому.

— Я бы, по крайней мере, не привезла его сюда!

— Пенелопа!

Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо использовал настоящее имя Пебблс, что даже ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что бабушка обращается к ней.

Анджела была в ярости.

— С Домиником было достаточно плохо, но он всегда был мечтателем. Я думала, ты-то из всех поймешь важность жертв ради семьи!

— Извините? Паскаль — моя пара!

— Не будь такой наивной, девочка, — прохрипел Аластаир. — Ты думаешь, судьба благословляла нашу семью все эти годы потому, что мы позволяли ей контролировать наши жизни?

— Но вы всегда говорили, что судьба добра к нам. — Глаза Пебблс расширились.

По шее Дельфины побежали мурашки подозрения. Пебблс взглянула на нее, и на мгновение их взгляды встретились. Ее разум болезненно зудел, и не требовалось многолетней практики, чтобы догадаться, что пыталась сказать ей Пебблс, уже забыв, что ее кузина-не-оборотень не может ее слышать.

— Что ты хочешь сказать, дедушка? — осторожно спросила Дельфина.

— Судьба добра к нам, — помпезно объявил Аластаир, — потому что мы знаем, когда следовать ей, а когда игнорировать ее. Твоя бабушка и я — не пара, но мы…

Хаос. Это было единственное подходящее слово. Каждый Белгрейв начал кричать одновременно.

Все, кроме двоих.

— …мы поступили правильно, чтобы сохранить род Белгрейвов! — взревел Аластаир.

Дельфина едва слышала его.

Спорящие голоса превратились в гневные крики. Дельфина автоматически отступила на шаг и чуть не споткнулась о свой стул. Хардвик поддержал ее, и она прислонилась к нему, свет в ее груди мерцал в такт стуку сердца.

— Я думала, это коснется только меня, — прошептала она ему. — Я не думала, что это уничтожит всю мою семью.

Ее мать все еще смотрела на Дельфину.

И выглядела она ужасно, ужасно печальной.

Дельфина схватила руку Хардвика. Он тут же повернулся к ней, его темные глаза вглядывались в ее.

— Хардвик… — начала она.

Его брови сдвинулись.

— Мы уходим?

Она кивнула.

Это не бегством, сказала она себе, пока она и Хардвик выскальзывали наружу, а остальные Белгрейвы кричали друг на друга. Она просто опережала события, ее вот-вот вышвырнут из семьи. Из семьи, ради которой она всегда говорила себе, что все это делает.

Лишь когда холодный рождественский воздух ударил ей в лицо, она заплакала.

Глава 28. Хардвик

Хардвик последовал за Дельфиной на улицу. Он хотел бы сказать, что они шагают вместе, но даже с его рукой на ее плечах он чувствовал дистанцию между ними. Вокруг нее формировалась ледяная скорлупа, защищающая ее разбитое сердце.

Это он