Охоться на меня - Бьянка Коул

— Это была я. — Катарина забирает у него подогретую лазанью. — До того, как все полетело к чертям.

— Кажется, это было целую жизнь назад. — София принимает вино из рук Николая. — Когда это было? Вторник?

— Среда. — Рука Николая ложится на ее талию. — Ты была в том синем платье.

— Ты помнишь, что на мне было надето?

— Я помню о тебе все.

Я издаю рвотный звук. — Пожалуйста. Я только что пережил федеральный рейд. Не заставляй меня терять аппетит.

Входит Майя, и Айрис сразу же направляется к ней. — Как ты держишься? — Спрашивает она.

— Я... в порядке. Я думаю. Все нереально.

— Ты действительно хорошо справилась там, — заявляет Айрис мягким голосом. — На складе. Ты оставалась спокойной и следовала инструкциям. Это не ерунда.

— Я была в ужасе.

— Это нормально, — говорю я, наливая Майе вина. — Тебе можно бояться. Но теперь ты в безопасности. Здешняя охрана знает, что делает. Это безопасное место.

Она берет вино, держа его так, словно оно может привязать ее к реальности.

Я замечаю, как Айрис морщится, когда она слишком быстро двигает плечом и кладет руку себе на спину. — Осторожно, избегай резких движений.

— Это говорит человек, который вытащил меня из перестрелки.

— Если бы я этого не сделал, ты бы до сих пор была пленницей федералов.

— Может быть, я бы сбежала.

Я смеюсь, качая головой. — Я спас тебя, и, по крайней мере, ты жива.

Дмитрий ставит тарелки на стол с большей силой, чем необходимо. — Можем ли мы установить правило "никаких разговоров о стрельбе" за ужином? Только в этот раз?

— И что в этом забавного? — Таш крадет хлебную палочку с его тарелки. — Вы, Ивановы, всегда участвуете в перестрелках.

— Только при необходимости. — Николай нарезает лазанью. — Что, кажется, в последнее время происходит часто.

Эрик накладывает себе еды в тарелку. — Лучше, чем скучно.

— Скучно звучит неплохо прямо сейчас. — Катарина прислоняется к нему. — Может, попробуешь скучно для разнообразия?

— Скучность нам не подходит. — Я поднимаю свой бокал. — За выживание в правительственных заговорах и федеральных рейдах.

— И ужасный жизненный выбор. — Айрис чокается своим бокалом с моим.

— Эй. — Я изображаю обиду. — Я — отличный жизненный выбор.

— Ты выслеживал меня и угрожал.

— Мелкие детали.

— Взломал мои системы.

— Ты сама это начала, детка. И я рассматриваю это как прелюдию.

София поперхнулась вином. — О боже мой.

Дмитрий усмехается. — Хотя он не ошибается.

Таш указывает на него вилкой. — Даже не начинай. Ты буквально купил себе дорогу в мой музей, чтобы загнать меня в угол.

— Это другое. — Дмитрий даже не выглядит смущенным. — Это было стратегически.

— Это было преследование. — мНо Таш улыбается.

Беседа течет своим чередом. Вино исчезает. Смех заполняет промежутки между словами.

Я наблюдаю за своими братьями с их женщинами. Майя тихо сидит за столом, потягивая вино, но, кажется, довольна скорее наблюдением, чем участием. В ней есть что-то особенное — груз, который она несет, выходит за рамки травмы, полученной на складе.

Когда трапеза заканчивается и люди начинают расходиться, Майя, наконец, заговаривает. — Айрис, мы можем поговорить? Наедине?

Айрис немедленно встает и следует за Майей в соседнюю гостиную. Я притворяюсь, что сосредоточен на своем ноутбуке, но я остро ощущаю их разговор — низкий гул голосов, долгое молчание, а затем голос Айрис слегка срывается, когда она говорит.

Они возвращаются вместе двадцать минут спустя. Глаза Айрис покраснели, хотя она явно пытается это скрыть. Майя почему-то выглядит светлее, несмотря на печаль, отразившуюся на ее лице. Она сжимает плечо Айрис, прежде чем удалиться в свою комнату.

Айрис садится обратно на сиденье рядом со мной, ее рука немедленно ищет мою. Я не задаю вопросов — просто переплетаю свои пальцы с ее и крепко держу.

Позже, когда мы останемся одни, она расскажет мне. Майя устраивается на работу в Сиэтле. Ей нужно начать все сначала, держаться подальше от опасности, вернуть свою жизнь. Айрис понимает, даже если это разбивает ей сердце.

Но сейчас мы сидим после ужина, пока мои братья и их женщины расходятся по своим углам комплекса.

Завтра мы войдем в федеральное здание и сядем напротив людей, убивших родителей Айрис.

Мои пальцы сжимают бокал с вином.

— Ты в порядке? — Низкий голос Айрис. Только для меня.

— Прекрасно.

— Лжец.

Я смотрю ей в глаза. Голубые, как лед. Как за мгновение до сбоя системы.

— Завтра...

— Мы справимся с этим. — Она касается моей руки под столом. — Мы всегда так делаем.

Я хочу ей верить. Хочу верить, что блестящих умов и тщательного планирования будет достаточно.

Но у Моррисона было подкрепление. Ресурсы. За ним стоит вся мощь федерального правительства.

У нас есть вино и бравада.

И теперь мы знаем, что Айрис теряет одного из немногих людей, которые защищали ее, кроме меня и моей семьи.

Николай ловит мой взгляд через стол. Слегка приподнимает свой бокал.

Безмолвное послание. Мы вас прикроем.

Дмитрий уже планирует непредвиденные обстоятельства. Я вижу это по тому, как его глаза отслеживают выходы. То, как он встает между Таш и дверью.

Эрик подсчитывает угрозы. Намечает пути отхода. Его тренировки никогда не прекращаются.

Мы Ивановы. Мы переживали и похуже.

Вот только не переживали. Не совсем.

Это не враждующие семьи, не деловые споры и не территориальные войны.

Выступать против правительства для нас совершенно ново.

— Остановись. — Айрис сжимает мою руку. — Я слышу, как ты закручиваешься по спирали отсюда.

— Я не...

— Так и есть. — Она наклоняется ближе. — У нас есть рычаги воздействия. Им нужно наше молчание так же сильно, как нам нужно их сотрудничество.

Она права. Логически, тактически, стратегически права.

Но логика не объясняет холодный узел в моем животе. Уверенность в том, что завтрашний день может пойти не так по тысяче разных причин.

Я допиваю вино и тянусь к бутылке, чтобы налить себе еще бокал.

— За завтра. — Слова на вкус как пепел.

— За выживание. — Айрис чокается своим бокалом о мой. — Вместе.

Вместе.

Да.

Мы выйдем победителями. Мы должны.

Альтернативу слишком сложно рассмотреть.

Глава 26

Айрис

Пробивает полночь, и Николай объявляет.

— Завтра нам нужно быть начеку. — Он встает, увлекая Софию за собой. — Поспи немного.

Дмитрий кивает. — Начнем пораньше. Будь готов к семи.

Группа постепенно расходится — пары расходятся по разным комнатам, остальные растворяются в тихих коридорах комплекса. Рука Алексея ложится на мою поясницу, это безмолвный вопрос и утверждение одновременно.

— Пойдем, — говорит он, ведя меня к восточному крылу.

Его комната скудна по сравнению с пентхаусом — кровать, письменный стол, окна