Бывшие. За пеленой обмана - Ольга Гольдфайн

И тут Вероника делает шаг вперёд.

Решительно и резко.

Становится между мной и этой женщиной, как щит.

— Хватит, — говорит твёрдо. В голосе металл, он звенит от возмущения. — Ваша дочь сама устроила аварию. Следствие установило: она перехватила руль. Это она направила машину на встречную.

Лариса Петровна отступает, но Вероника не останавливается:

— Из-за неё погибла женщина, мать двоих детей, которые остались сиротами. Из-за неё Назар едва не умер. Если хотите обвинить кого-то — посмотрите в зеркало. Вы воспитали монстра…

Липатова хватает воздух ртом, будто тонет. Сгибает плечи, пятится назад, к машине, к водителю. Он выскакивает, открывает перед ней дверь, и они быстро уезжают.

Вероника поворачивается ко мне. В её взгляде твёрдость и нежность вперемежку.

— Пошли, — говорит тихо. — Повезу тебя ДОМОЙ.

Смотрю на неё. На женщину, которая когда-то разбила моё сердце, а сейчас держит его в руках. И понимаю: если она рядом, мне ничего не страшно.

Ни костыли, ни прошлое, ни будущее.

Ни даже смерть…

Надя весь вечер крутится около меня. Знаю, я задолжал дочке внимание, подарки, своё время.

— Папа, а ты сводишь меня в цирк? — забирается на колени и обнимает рукой за шею, заглядывает в глаза. — Мама цирк не любит, а я очень хочу.

— Конечно, малыш. Обязательно! — твёрдо обещаю и верю, что на этот раз обещание выполню.

— Хорошо, пап. Я тебе верю.

И меня снова бомбит от нежности.

Она гладит меня по щеке, смотрит внимательно, будто проверяет настоящий я или нет.

— Ты теперь жить с нами будешь?

Встречаюсь взглядом с Вероникой, та опускает глаза.

— Наверное. Если захочет, — говорит она.

Благодарю её взглядом и улыбаюсь дочери:

— Обещаю, что теперь буду рядом. Всегда.

Надя кивает, будто заключает договор, и бежит ставить на стол чашки, помогать Веронике. Я смотрю на неё: лёгкая, солнечная, живая. И думаю, как же я всё это умудрился потерять…

Выхожу на работу, но пока меня возит туда Вероника, не сажусь за руль.

И это, скажу я вам, настоящая пытка: Ника так и не научилась нормально ездить.

Каждая поездка добавляет мне седых волос. Я как штурман предвосхищаю каждое движение, направляю и комментирую её действия.

Ника психует, я сдержанно сжимаю кулаки, но в итоге мы доезжаем в целости и сохранности.

Мы всё ещё спит раздельно. Я не знаю, что в голове у этой женщины.

Она пустила меня в свою жизнь, поселила в своём доме, но отказывается со мной спать.

А я уже звеню яйцами каждый вечер, и мне кажется, что только глухой этого не слышит.

Подкатывал и так, и эдак — но слышу одно: «Не сейчас. Я ещё не готова. Позже…»

Ну куда ещё позже? Когда спермотоксикоз мне крышу сорвёт?!

И тут сама судьба подкидывает мне подарок: мы с Никой встречам в торговом центре Оксану Шубину.

Норковая шуба, уложенные локонами волосы, макияж больше подошёл бы для ночного клуба, но Оксану совершенно не смущают жирные чёрные стрелки, метровые ресницы и алые вульгарные губы.

Эта стерва делает вид, что рада нас видеть:

— О, какие люди!

Она даже притворно целует воздух рядом с моей щекой.

Шалава!

После всего, что было, это просто верх наглости!

— Вы снова вместе, что ли?.. — спрашивает, глядя на Веронику, потому что в моих глазах плещется ненависть.

— Ну да, — стыдливо отвечает… жена.

— Молодцы! Рада за вас, — заверяет с воодушевлением, хотя кривая улыбка говорит об обратном. — А у меня тоже изменения в личной жизни: вот, вышла замуж.

Поднимает руку и демонстрирует Нике обручальное кольцо.

Та смотрит с завистью, краснеет, отворачивается.

И тут внезапно доходит, почему меня жёстко динамят: Вероника ждёт, когда мы снова поженимся. Потому что кто она мне сейчас? Сожительница.

Мать моего ребёнка. Её официальный статус: разведена.

Надо срочно это исправлять.

— Ну ладно, я побежала. У мужа скоро день рождения, ищу подарок. Пока-пока, — машет мне пальчиками и строит глазки, не стесняясь Вероники.

Та сдувается, словно воздушный шарик. Эта встреча выбила её из колеи.

— Прокудина, ну ты что? Давай-ка выше нос! И пора нам вернуть печати в паспорт, а то фамилия одна, а свидетельства о браке нет.

Ника поднимает глаза, и я вижу в них искорки радости:

— Назар Сергеевич, вы что, делаете мне предложение?

— Нет, солнышко, предложение я тебе делал восемь лет назад. А сейчас я просто ставлю перед фактом: мы снова женимся. Ты и сама понимаешь, что развод был ошибкой. Но я тебя простил, хоть ты и поступила нехорошо, сбежав от меня беременной. Вот такой я великодушный…

Вероника обнимает меня, нежно целует в щёку. Смотрит в глаза и предлагает:

— А давай купим мне красивое бельё, которое ты сам выберешь, и устроим сегодня вторую брачную ночь. Хочешь?

— Издеваешься?.. — чувствую шевеление в штанах и делаю говорящее о желании движение в сторону Вероники.

— Ну, тогда пошли! — эта плутовка давно догадывалась, как у меня подгорает. — Красное или чёрное?

— Белое! Ты же у нас снова невеста…

* * *

Перед походом в загс у меня есть одно незаконченное дело: я не смог присутствовать на похоронах Жанны, но мне нужно с нею попрощаться.

Разорвать нашу связь…

Зима. Мороз кусает щёки, как злой пёс. Воздух тяжёлый, обжигающе чистый.

Небо низкое, цвета олова, солнце прячется за туманом, и весь мир будто погрузился в выцветшую акварель — серую, холодную, без контрастов.

Я стою на кладбищенской дорожке и не чувствую пальцев. Перчатки забыл в машине, руки немеют, но лилии в них держу крепко.

Белые. Те самые, что она любила.

Раньше я не мог выносить этот аромат — тяжёлый, густой, приторно-сладкий. Он казался удушливым, как сама Жанна, со всеми её капризами, вечными сценами, театральным надрывом.

Теперь же… этот запах будто из другого мира. Чужой, но знакомый.

Снег ложится тонкой пеленой на траву и плиту у могилы. Ветер шуршит в венках, гудит в металлических крестах.

Мороз сковывает землю, а в воздухе звенит хрупкость.

Я стою перед могилой и переминаюсь с ноги на ногу. Уже без трости, сам управляю авто, но сила в ногах ещё не та, что была до аварии. Мышцы не совсем вернули себе форму.

Тазобедренный сустав после операции всё ещё напоминает о себе, но боль уже не такая, как раньше.

Физическая боль — ничто по сравнению с тем, что внутри.

На кресте фотография. Жанна улыбается.

Я помню этот снимок. Он с Маврикия, куда мы летали отдыхать. На нём Жанна