Снега Ниссы - Изабелла Халиди

Катал беспокоился только о том, как Лейла все это восприняла бы. Она была хрупкой, хотя и притворялась сильной. Он должен был бы относиться к этому осторожно, чтобы не причинить больше вреда, чем было необходимо.

Он пошел в душ, ему нужно было сбить повышенную температуру своего тела. Оставив дверь слегка приоткрытой, он прислушался к звукам, доносящимся из комнаты маленького воина. Она явно спала, было уже далеко за полночь.

Выбравшись из-под холодной струи воды, он завернулся в полотенце, не утруждая себя одеждой. С таким же успехом он мог бы лечь в постель насквозь мокрым, капли испарялись бы с его тела с такой скоростью, с какой он сгорал.

Дуна, это все было ради нее. Душ никак не облегчил пульсацию его члена. Оказалось, что ему снова нужно позаботиться о себе.

Именно тогда он услышал это. Из-за их соединенной двери донесся низкий, скулящий звук. Прижавшись ухом к дереву, Катал прислушивался к любым признакам бедствия.

— О Боже.

Он резко выпрямился, его сердце бешено колотилось. Дуна стонала в той комнате. Был ли Мадир с ней? Они трахались? Он собирался кого-то убить.

Не заботясь о том, как это бы вяглядело и как он объяснил бы, он ворвался в покои, не потрудившись закрыть за собой дверь. Открывшееся ему зрелище было из тех, которые он надеялся в своих самых смелых мечтах когда-нибудь увидеть.

Дуна была одна на своей кровати, обнаженная, ее восхитительное тело было влажным и полностью выставленным напоказ для него, когда она стонала и двигалась в такт своим пальцам. Она не слышала, как он вошел, а если и слышала, то, казалось, не была обеспокоена его присутствием.

Катал застыл у ее кровати, затаив дыхание, его член был на пределе, он теребил полотенце, которое было свободно обернуто вокруг нижней части его тела. Он был чертовски загипнотизирован этим зрелищем. Он не знал, куда смотреть в первую очередь.

Она была сногсшибательной, с изгибами, которые сохранялись в течение нескольких дней, ее толстые бедра были широко раздвинуты, открывая ее блестящую, совершенно голую киску. Ее груди скромного размера, но такие пухлые, с самой аппетитной парой идеальных, тугих сосков, что он мог только представить, как лизал и сосал бы их, пока трахал ее до беспамятства. В горле у него так пересохло, что он даже не мог сглотнуть.

Дуна была великолепна в своем эротическом тумане. А он еще даже не трахал ее. Он собирался взорваться, просто наблюдая, как она теребила свою тугую киску. Он застонал, и именно тогда она увидела его.

Она остановилась.

Низким хриплым голосом он сказал:

— Не останавливайся, пожалуйста. Дай мне посмотреть на тебя.

— Только если я тоже смогу наблюдать за тобой, — промурлыкала она, медленно возобновляя свои манипуляции.

Она наблюдала за ним все это время, пока безжалостно погружалась в себя, ее глаза были прикрыты, не отрываясь от его собственных разгоряченных глаз.

— Я трахну матрас, если понадобится, только для того, чтобы увидеть, как ты трахаешь себя в эту идеальную киску, — Катал снял полотенце и бросил его на кровать рядом с ней.

Он взял свой твердый член в руку и крепко сжал его в кулаке.

— Раздвинь свои красивые бедра шире для меня, да, вот так. Я хочу посмотреть, что делает этот палец.

Она сделала так, как он ей сказал, в точности следуя всем его инструкциям.

— Введи внутрь еще один палец. Наполни себя приятно и туго для меня, — она так и сделала. Он резко насадился на свой член. — Так не пойдет, ты можешь взять еще один, Дуна. Покажи мне, — она засунула третий палец в свою мокрую киску, так восхитительно растягиваясь. — Теперь трахай себя красиво и медленно. Я хочу слышать, как ты стонешь, пока твоя жидкость стекает по твоему запястью.

Она стонала и подвывала, он двигался и стонал. Они работали в тандеме друг с другом, их ритм идеально совпадал. Глаза в глаза, они увеличили скорость.

— Поиграй со своим клитором, не стесняйся, вот и все. Сильнее, да, именно так, — он безжалостно сжимал свой член, набухшая головка была багрово-темного цвета, его вены пульсировали от эротического зрелища перед его глазами.

При этом он стоял прямо между ее ног, ее бедра были красиво и широко раздвинуты прямо у него перед глазами. Он мог просто представить, как его массивный член заполнял ее по самую рукоятку, как ее соки покрывали его, разливаясь по его твердому стволу и по матрасу внизу, пока он накачивал ее полностью.

Теперь она стонала так громко, что он был уверен, что лопнул бы от одного этого звука. Что-то бессвязно бормоча, она придвинулась ближе к краю кровати, где стоял Катал.

— Раздвиньте ноги пошире, генерал. Я хочу обхватить тебя коленями.

Гребаный ад.

Он сделал, как было сказано, ни секунды не колеблясь. Он широко расставил ноги, все еще сохраняя равновесие, пока долбил свой член.

Она придвинулась еще ниже к краю кровати, широко раздвинув ноги вокруг его коленей, больше, чем, по его мнению, это было возможно для человека. Ее киска была полностью выставлена перед ним, так близко к его члену, что он едва сдерживался, чтобы не насадить ее на него.

Затем она выгнула спину, приподняв свои твердые, возбужденные соски. Непрерывно постанывая, она погрузила в себя три пальца до самых костяшек. Другой рукой она потерла пульсирующий клитор. Взад и вперед, внутрь и наружу, медленно, затем быстро, это продолжалось и продолжалось, пока звуки, вырывавшиеся из ее рта и киски, не стали настолько непристойными, что Катал задался вопросом, будут ли их души гореть в бесконечной яме тьмы всю вечность.

— Такая чертовски хорошая девочка, Дуна, посмотри на себя. Такая влажная, твоя киска жадно вбирает в себя три пальца, широко растягивая твою блестящую киску, — она захныкала, ее дыхание участилось, рука ускорилась, когда он подстроился под ее темп. — Вот именно, возьми все это, возьми все эти восхитительные сантиметры, потому что, как только я трахну тебя, твои пальцы больше никогда не войдут в твою сладкую киску.

Она взорвалась громкими эротическими стонами, как только слова слетели с его губ. Снова и снова, ее тело сотрясалось, звуки чистого блаженства и удовлетворения наполняли воздух.

Катал накачал свой член раз, другой и последовал за Дуной. Он взорвался на всем протяжении ее живота, горячая белая сперма пропитала ее горячую плоть. Она вытекала из него бесконечными потоками