Прокаженная. Брак из жалости - Маргарита Абрамова

своих перемещениях по дому, не чувствовать себя обузой, не просить каждый раз о помощи. Барт, конечно, никогда не жаловался, но он был уже немолод, хоть и уверял, что я легкая.

— Вики, что случилось, милая? Кто тебя обидел? — я подъехала к кровати малышке, рыдающей в подушку.

Она тут же подхватилась, собралась, принялась утирать слезы.

— Та женщина…

— Что она сказала? — во мне все сжалось. Неужели Марика осмелилась задеть ребенка?

— Ничего… Просто…

— Просто у Виктории слишком большая фантазия, — за спиной раздался голос Фредерика, — Миссис Давон уже ушла.

— И пусть больше не приходит сюда никогда! — выпалила Виктория, сверкнув глазами в сторону отца.

— Вики, не нужно так говорить о гостях, — мягко пожурила я ее, поглаживая ее маленькую, горячую ладонь. Она тут же переплела свои пальцы с моими, ища защиты и поддержки.

— Она мне не понравилась, — призналась девочка.

Мне тоже…

Также не понравилось ее предложение. Не знаю, почему. Просто интуиция подсказывала отказаться, что открывать ателье с госпожой Давон не стоит. Она поманила моим желанием, уверенная, что я соглашусь, умирающая в четырех стенах от одиночества и жалости к себе.

Мне не нужна ее помощь, какой бы доброжелательной она ни казалась. И дружить с ней не собираюсь.

Глупая ревность затопила нутро. Она такая красивая, уверенная в себе, умеющая подать себя…

Миссис Давон — весьма приятная женщина, уважаемая всеми и желанная гостья в любом доме, она жена нашего мэра, — сказала я совершенно другое.

— Почитаете мне? — девочка насупилась, бросив на отца сердитый взгляд, а потом умоляюще посмотрела на меня.

— Хорошо, — согласилась и, почувствовав внезапную робость, украдкой взглянула на Фредерика. «Можно же?»

Я в последнее время много проводила времени с его дочерью, хотя он же просил этого не делать. Но у нас будто все идет не так, как мы запланировали. Остается лишь поддаться течению и надеяться, что выплывем в шторм и доберемся благополучно до берега.

Фредерик кивнул.

— Только можно вас на минуту?

— Да, конечно, — отчего-то смутилась, — Я сейчас вернусь, — пообещала Виктории и выкатилась вслед за ним в коридор.

— У меня много дел, и я возвращаюсь в контору…

Он поедет к ней… Я не могла смотреть ему в глаза, боялась увидеть в них подтверждение своим самым темным подозрениям.

— Я хотел узнать, как вы себя чувствуете.

Мне не верилось, что он поэтому вернулся, чтобы просто узнать, как мое самочувствие. Вдруг и букет предназначался не мне вовсе. Он отдал его мне, а смотрел на нее. Никогда раньше Фредерик не возвращался домой посреди дня, а лишь сегодня, в день прихода Марики, неожиданно появился на пороге дома. Слишком много совпадений.

— Александра? — он нахмурился, видя мое молчание, — Может, вызвать врача, если вас что-то беспокоит? Вы можете сказать мне.

— Нет, — закусила губу, заставляя себя прийти в себя, — Все хорошо, — мы, наконец, посмотрели друг другу в глаза. Щеки тут же вспыхнули… Губы загорелись, а низ живота начал тянуть… Мурашки роем пробежались по коже. Дыхание сбилось от такой реакции. Мне нужно учиться контролировать свое тело.

— Я пойду к Вики… — проговорила тихо.

Он снова просто кивнул, отпуская меня. У меня столько вопросов, но я струсила их задавать.

Виктория сегодня слушала невнимательно, что было для нее крайне нехарактерно. Ее взгляд блуждал где-то за окном, пальцы теребили край одеяла, и она ни разу не перебила меня никаким вопросом.

Ее обычно оживленное личико было хмурым и сосредоточенным, ее явно что-то беспокоило, и это «что-то» было гораздо серьезнее сказочных перипетий.

— Вики, что случилось, милая? — я отложила книгу, — Хочешь поговорить?

— Ничего. Просто голова немного болит. И все.

— Может, подышим на свежем воздухе? Ненадолго, в саду. Тебе станет легче.

Мы быстро собрались. Мне хотелось расспросить ее, чем же так сильно ей не понравилась миссис Давон. Может, она что-то знала? Что-то слышала? Но я тут же отогнала эту мысль. Нет, я не имела права впутывать ребенка в свои взрослые истории. Я не стала затрагивать эту тему, надеясь, что прогулка и смена обстановки сами по себе поднимут ей настроение.

Однако Виктория и в саду оставалась совсем вялой. Она не бегала, как обычно, собирая опавшие листья или рассматривая узоры на облаках, а просто сидела рядом со мной на скамейке, сгорбившись и молча глядя себе под ноги. Ее щеки горели нездоровым румянцем.

— Вики, ты уверена, что у тебя просто болит голова? — я наклонилась к ней, прикладывая ладонь ко лбу, — Ты не заболела?

Кожа была сухой и непривычно горячей.

— А ну как пойдем в дом.

— Барт, вызовите доктора Лансбери, — дала указание управляющему, — Кажется, Виктория заболела.

Он в последнее время зачастил к нам в гости.

— Александра, не переживайте, это обычная простуда, — заметив мое волнение, поспешила успокоить меня Марта, — Я приготовлю ей теплого молока с медом.

— Может, и так, — вздохнула, но внутреннее напряжение не отпускало. А вдруг это что-то серьезное? Я так привыкла к ее энергии и смеху, что вид ее такой тихой и беспомощной вызывал у меня настоящую панику.

Я вся извелась от беспокойства, не в силах оторваться от раскрасневшегося личика Виктории, прислушиваясь к ее прерывистому, горячему дыханию. Еще и Фредерика до сих пор не было, и его отсутствие тяготило душу тяжким, невысказанным вопросом. Я не стала отправлять ему записку в контору, боясь получить сухой ответ о его отсутствии на рабочем месте. Да и в целом, зачем отвлекать его от важных дел из-за банальной, как уверяла Марта, простуды? Но в глубине души я отчаянно хотела, чтобы он был здесь, чтобы его спокойная уверенность стала опорой и для меня.

Когда доктор, наконец, переступил порог, я выдохнула с облегчением.

— Добрый вечер, миссис Демси. Снова нездоровится?

— Добрый вечер, доктор. Нет, на этот раз беспокоюсь за Викторию.

— Я советовал вашему супругу не затягивать с решением одного щекотливого вопроса, — намеренно или нет, но он снова ткнул в больное место.

— Мы решили этот вопрос, — я почувствовала, как по щекам разливается предательский, густой румянец, и поспешила отвернуться к Виктории, делая вид, что поправляю ей одеяло, — Благодарю за участие.

— Рад это слышать, — проронил он и перевел внимание на пациентку, — Так, что у нас тут приключилось, юная леди? Давайте-ка посмотрим.

Он провел осмотр профессионально и быстро, пока Виктория покорно раскрывала ротик и глубоко дышала.

— Горло красное, но не критично. Хрипов в легких не прослушивается, что уже хорошо.

В этот момент из коридора донеслись спешные, знакомые шаги и голос, в котором слышалась неподдельная тревога:

— Зачем вызвали доктора? Что-то с Александрой?

— Нет, сэр,