Запретная для Севера - Ария Гесс

открывается. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Его энергетика говорит сама за себя. Я столько раз думала, каким образом выколю ему глаза, когда увижу, но в этот самый момент у меня словно заканчиваются последние силы.

Я больше не могу…

Северин проходит мило мимо, оглушая энергетикой. Широкий разлет обнаженных плеч, накачанные ягодицы, обтянутые одними лишь боксерами, бугристые мощные ноги…

Он словно греческий бог, огромный, властный, пугающий…

Не сказав мне ни слова, он ложится на стол, раскинув руки по обе стороны от себя.

Стою, не зная, что делать. Мысли сгущаются в одну воронку, и я не успеваю ухватить хотя бы одну из них, чтобы произнести хоть слово.

— Собираешься стоять? Я жду твоего массажа, Серафима, — жестко произносит он. Не ждет, не просит. Приказывает.

— Я не твоя служанка. Я не буду этого делать.

Поворачивает в мою сторону голову, и я встречаюсь с ним взглядом. И этот взгляд говорит только одно — что он готов убивать.

— Не будешь, — словно обдумывая мои слова, повторяет. — Хорошо. Тогда будешь смотреть, как это делают другие, — коротко заявляет, а потом что-то набирает в телефоне, и через минуту в комнату заходят четыре полуголые девушки.

Сердце останавливается, когда они подходят к нему.

Смотрю на него и ловлю ответный удовлетворенный взгляд.

Ухмыльнувшись, он отворачивается он меня.

— Если отвернешься или уйдешь, будешь стоять в той холодной комнате ещё несколько суток, — говорит мне, а потом подзывает к себе девушек.

Они окружают его с четырех сторон и протягивают к нему руки, а я готова спрыгнуть с крыши этого гребаного здания, только бы не видеть этого, только бы не чувствовать.

Только бы не понимать, насколько это наказание ранит сильнее, чем стоять обнаженной в ледяной комнате.

Тогда страдало тело.

Сейчас — сердце.

Примечание: дементор — волшебное существо из мира Гарри Поттера, слепое и питающееся человеческими, преимущественно светлыми, эмоциями.

54

Девушки изгибаются, выворачивая неприличные места, только бы он их заметил. Но он, повернув голову, отчетливо смотрит на меня.

А когда одна из девушек прикасается к его спине, он напрягается.

— Убери, — басит, и массажистка тут же вздрагивает. — Можешь спуститься ниже. Спину не трожь.

Она послушно отходит и начинает мять массивные икры.

Меня трясет. Выворачивает от вида того, как они его трогают. Хочется разрыдаться. А потом я беру себя в руки и понимаю, что нет. Мне хочется не плакать. Мне хочется их убить всех.

Я смотрю на то, как какие-то куртизанки трогают… моего мужа.

Мужчину, который превратил мою жизнь в ад, но ведь до недавних событий именно его лицо я представляла засыпая. Именно о нём фантазировала, проникая под нижнее белье. Именно его прикосновения хотела ощущать на себе…

Вся скопившаяся внутри меня ярость выражается в моем взгляде. Я смотрю на него с вызовом, вызывая ухмылку. Он закрывает глаза, а потом громко произносит:

— Снимай.

Сначала не понимаю ничего, но потом сердце останавливается. Я умираю, когда вижу, как тонкие пальцы шлюхи поддевают его боксеры и стягивают вниз. Мне понятно, какой массаж он попросит их сделать… на моих глазах.

— Хватит, — слышу отдаленно свой тихий, но при этом уверенный, голос.

— Я здесь решаю, когда хватит, Серафима, — грубо отрезает мужчина.

Мы напряженно смотрим друг на друга, а шлюха тем временем нагло смотрит мне в лицо, трогая его так, как непозволительно трогать ни одной массажистке.

— Сейчас я иду в купель. Либо меня сопровождают они, либо ты, — его взглядом можно резать металл. А в итоге разрезается на части моя душа.

— Пусть уйдут, — повторяю, замечая, как загребущие пальцы шлюх тянутся к его телу. — Пусть убираются отсюда, Северин, иначе выйду я!

— Пошли вон, — перебивает своим приказом, не отрывая от меня взгляд.

Минута, и между нами кроме разрядов высоковольтного электричества никого нет.

Северин поднимается, не стыдясь своей наготы, а я в шоке рассматриваю его тело. Напряженный, обрамленный венами член призывно пружинит, пока Северин проходит к двери в другую комнату. Видимо, ту самую парную.

— Иди за мной, — слышу хриплое и тут же семеню за мужчиной.

Когда я была обнажена, я не чувствовала настолько сильное смущение, чем сейчас, когда обнажен он.

55

Я застываю в проеме. Смотрю на то, как Северин уверенно проходит по узкой каменной плитке прямо к купели. В лампах струится теплый рассеянный свет. Желтые отблески ползут по его телу и затмевают всё вокруг. Я, как завороженная, смотрю, как он спускается по небольшой лестнице, вода окутывает его тело по пояс.

Купель сделана так, что уходит прямо в пол, чёрный мраморный камень по ее краям придает этому месту мрачности. Странно, что я не ощущаю пара или тепла от этого места…

Я не двигаюсь и едва дышу, будто стоит вздохнуть, и что-то случится. Что-то, что снова меня расстроит.

Северин шумно втягивает воздух и поворачивает ко мне голову.

— Подойди, — слышу очередной приказ.

Голос строгий, и, судя по тону, сейчас будет то, чего я точно не захочу делать.

От него сквозит угрозой. Словно подойду, и меня разорвет на части.

В груди всё трещит, нервы на пределе. Я делаю несмелый шаг, затем ещё один. Подхожу настолько близко, что босыми ступнями ощущаю холод камня, обрамляющего купель.

Он поворачивается ко мне и становится вплотную к стенке, так, что мы теперь почти одного роста. У края купели, видимо, высокие борты, потому что он стал ближе к поверхности пола, и уровень воды, раньше доходивший ему до пояса, спустился к икрам, а это значит, что возбужденным член сейчас касается меня чуть выше коленок, намеренно задевая.

Мне хочется отвернуться, спрятаться, закрыться, но он всем своим видом показывает, чтобы я смотрела лишь на него. В глаза цвета грозового неба, в которых я как в плену.

— Прикоснись, — говорит хрипло, когда я вздергиваю подбородок и встречаюсь с его взглядом.

Я медлю несколько секунд, а потом протягиваю руку и прикасаюсь к его ключице. Пальцы в местах соприкосновения начинают печь. Он закрывает глаза, словно ему больно от моих прикосновений.

Обвожу едва чувствительно шею, спускаюсь к напряженной каменной груди. Теперь мне не холодно. Я как один сплошной разгоряченный нерв. Тяжело сглатываю, когда он открывает глаза, а потом резко перехватывает мою ладонь.

— Хватит.

С трудом вздыхаю. Тело горит, а место, где он держит меня, словно кислотой плавят.

— Теперь помой меня, — говорит ещё жестче, словно я сделала сейчас что-то не так, а потом отпускает руку и отворачивается.