Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис

— Рэйф! Вернись к нам! — уже рявкнул Киран, командным тоном.

Я поднял глаза. Его карие глаза блестели тревогой. Челюсть дёрнулась. Он понял: всё человеческое во мне умерло. И вернуть его могла только она.

АДЕЛА

Каждый прожитый день врезался в кости, как зарубки на тюремной стене. И их стало слишком много. Дни текли в ночи, ночи в дни. Недели размылись, тащились за мной, как цепи. Я не знала, сколько я уже здесь. Наверное, больше двух месяцев.

Иногда я забывала, кто я.

Будто украденная жизнь никогда не была реальной. Лишь сон, ускользающий от пальцев. Я цеплялась за него изо всех сил: лицо Рэйфа, смех Лауры, солнечные лучи в окнах нашего дома. Шёлковое ощущение простыней, запах жасмина в саду, ветер в листьях.

Я скучала по шуму воды в душе. По тишине, где можно было читать с бокалом вина. По женщине, которая чувствовала себя в безопасности.

А теперь… я просто выживала.

Сегодня вернулась Олеся. Руки дрожали, глаза настороженные. Она поставила поднос, и я сразу поймала её взгляд. Уэйлона рядом не было.

— Ты подумала о том, что я сказала? — прошептала я хрипло.

Она замерла, глянула на дверь и чуть заметно кивнула.

— Да… но я боюсь, девочка.

— Я понимаю. Но мы и так умираем здесь. А там хотя бы будет шанс. Прошу, Олеся. Он убьёт меня. Как… её. — Я напомнила о предыдущей пленнице.

Она не ответила. Просто сглотнула и ушла.

Я удержала слёзы. На этой неделе Уэйлон был хуже обычного. Стресс давил на него. Ему уже было плевать, насколько я послушна. Он всё равно трахал меня, как наказание. Словно боль могла его облегчить. Но нет. Я оставалась. Я была сильна. Но трещины шли глубже.

Я услышала, как он заорал в другой комнате. Гнев рвался наружу. Разговор по телефону. Слова рвались, ломались. Я не уловила сути — только то, что он терял контроль.

Я отвернулась к его стороне кровати и сделала вид, что сплю. Сделала вид, что я дома, прижатая к груди Рэйфа. Что я слышу его ровное дыхание. Что я в безопасности.

И тут раздался другой крик. Женский. Злой.

Райли.

Грохот. Тяжёлый предмет разбился. Каблуки застучали прочь. Я невольно улыбнулась. Заслужила, сука.

Но миг погас. Он ворвался внутрь. Глаза пустые и горящие.

Кровь застыла в жилах.

— Уэйлон, что… — начала я, но он уже схватил меня за футболку и дёрнул к краю кровати.

— Стой! — закричала я, отбиваясь. Ногти царапнули его кожу. Но силы были неравны.

Он навалился, дыхание перегаром.

— Он никогда за тобой не придёт! — рявкнул он. — Думаешь, Рэйф Вон спасёт тебя?! Да ему плевать! А я — нет! А ты этого не ценишь!

Слова ударили, как пощёчина. Я поняла. Передо мной не просто чудовище. Передо мной отчаянный, сломанный человек, требующий того, чего никогда не получит. Он убьёт меня, пытаясь это вырвать.

— Ты бы скорее умерла, чем потеряла его? — Он сжал горло сильнее. — Тогда я заставлю тебя смотреть его смерть. Валерия снимет всё на камеру.

Воздух исчез. Мир сжался до чёрных точек. Я била его, царапала, но он не отпускал.

Потом… тьма.

Резкая боль в щеке вернула меня. Шлёпок. Ещё один.

Я распахнула глаза. Олеся. Она стояла на коленях рядом, бледная, рука дрожала.

— Жива, жива, жива… — шептала она.

Я захрипела, глотая воздух. Горло горело. Металл во рту.

У окна стоял он. Полуголый, с сигаретой. Молчал. Даже не смотрел на меня. Он знал, что сделал. Ему было плевать.

Я опустила взгляд. Синяки на бёдрах, животе, ногах. А теперь и на шее. Глотать больно.

Он почти убил меня.

Я посмотрела на Олесю. В её глазах была решимость. Она больше не могла это терпеть. Это не остановится, пока мы не остановим его.

Вода обжигала. Я хотела, чтобы жгло. Чтобы смыло его руки с моей кожи. Синяки на шее пульсировали.

Охранник стоял за дверью.

Стук.

— Проверю её раны, — спокойно сказала Олеся.

— Быстрей, — буркнул он.

Она вошла.

— Ты в порядке? — шепнула она.

Я кивнула. — Да.

Она сунула руку к стопке одежды. Подсунула что-то под носки.

Я завернулась в полотенце, пальцы нащупали бумагу. Поднесла ближе, будто шепчу ей. На листке было:

Каков план?

Я подняла глаза. Кивнула. Шепнула беззвучно: «Позже».

Она кивнула и погладила меня по щеке, будто проверяла синяк.

— Всё нормально, — сказала уже громко. — Доктор не нужен.

И вышла.

Я выдохнула. Впервые за долгое время — не одна.

В зеркале отражение: синяки, впалые глаза. Но под всем этим — огонь.

Я могла разбить зеркало. Вырезать осколок. Но одной мне не справиться.

Утром вошла Олеся. Тихо, осторожно. Для охраны она была невидимкой. Но для меня — всем.

— Он ушёл? — шепнула я.

— Час назад. Встреча. Охрана вся у периметра.

Я подалась вперёд. — Нужно доверие.

Она напряглась, но кивнула.

Я достала ручку из-под матраса.

— Этим можно убить. Если подойти внезапно. Мне нужна помощь. Отвлечение.

Она тяжело вздохнула.

— Это нас убьёт.

— Или оставит здесь — и тогда точно убьёт.

Тишина. Потом она спросила:

— Когда?

— В пятницу. В дни его встреч. Охрана у ворот, внутри меньше людей. Загоните по одному. Я справлюсь.

Она смотрела в мои глаза. — Думаешь, сможешь убить его?

Я кивнула. — После всего, что он сделал? Ещё как.

Её губы дрогнули в слабой улыбке. Она вышла.

Я сжала ручку в руке. У меня будет шанс. Убить его. Бежать. Найти Рэйфа. Или умереть, но наконец свободной.

ГЛАВА 17

РЭЙФ

Моё тело всё ещё болело как проклятое, но уже не так, чтобы хотелось содрать с себя кожу. Хужее отступление ломки ушло, оставив меня оголённым и дрожащим, но в рассудке. Мысли стали яснее. Острее. И внутри меня… что-то щёлкнуло.

Был путь наружу.

Никаких гарантий. Чёртовски опасный. Но путь.

Я уставился через тусклую комнату на Лауру, она прислонилась спиной к холодной стене, колени поджаты, руки свободно обвили их. Лицо — бледное под слоем грязи, но глаза — живые, уставившиеся в пол.

— Лаура.

Она подняла на меня взгляд. — Да?

Я глубоко вздохнул, в животе свернулась тошнота. Ненавидел то, что собирался сказать. Ненавидел, что это должна быть она. Но у нас почти не осталось ходов. Я провёл рукой по лицу, чувствуя шершавость щетины и засохший пот. — Я знаю, как мы можем выбраться. Но… — я замялся, горло пересохло. — Лаура, тебе придётся