Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Опускаю взгляд на наши руки и с минуту просто смотрю. Потому что сейчас я не чувствую ничего.

Нет, не так.

Я не чувствую боли и жара. Метка никак не реагирует на его прикосновения, хотя до этого отдавалась обжигающей болью.

— Я думаю, нам надо поговорить, леди Лиана, — говорит полковник так, чтобы в зале его не было слышно.

В его золотых глазах вспыхивают яркие искры уверенности и твёрдой уверенности.

Я отступаю на шаг, но он не отпускает моей руки.

— Я не понимаю, — перевожу взгляд на его ладонь. А у само́й сердце внутри сжимается от нарастающей тревоги и отчаянно ударяется о рёбра.

— Мисс Лиана, — полковник не отводит взгляд, — я бы хотел, чтобы вы приняли моё предложение.

— Какое? — я хмурюсь.

На самом дне золотых глаз вспыхивает что-то первобытное, опасное, но Гриффит тут же гасит это усилием воли.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой! Поверьте, я сумею вас защитить!

Глава 54. Родственники

Князь Александр Веленгард

Я нашёл её! Нашёл в этой дыре!

Дракон высоко запрокинул голову и издал победоносный рык. В огромной груди громко стучит животное сердце.

По венам растекается сладостное ликование. НАШЁЛ! ИСТИННУЮ!

Я нашёл истинную там, где меньше всего ожидал увидеть!

Старинные легенды не лгали, когда рассказывали о силе драконьего камня!

Спасибо Монтрану!

Но тут же свинцовой тяжестью на плечи давит осознание того, что она отказалась идти со мной!

ОНА! ОТКАЗАЛАСЬ! ОТ МЕНЯ!

Устроила безумное представление. Готова была погибнуть в лапах контрабандистов. Отказалась от отца, что вырастил её как родную и дал ей имя. Чертовка!

Сердце бьётся неровно и отчаянно. Складываю крылья и пикирую вниз, на самое дно ущелья!

Как она сказала, «На Пике»? Драконьей бабке под хвост!

Мне нужно развеяться и придумать, как вернуть ЕЁ!

Она выбрала работу грязной служанкой в занюханной таверне, лишь бы не идти со мной!

Сознание разрывается от ярости и боли! Разочарование накатывает волной.

Она не могла! Не должна была так поступать!

Она моя!

Моя ИСТИННАЯ!

Она не имеет права на своё мнение.

Она...

Не знаю, что происходит, но с отчаянной ясностью в памяти всплывает образ матери!

Молодой, красивой княгини Веленгард. Она была не просто истинной отца, не просто женой. Величественная, как королева, всегда добрая и ласковая, она смиренно принимала свою роль. Или в её положении было что-то другое?

Она была полноправной хозяйкой поместья, не главой семьи, но неотъемлемой её частью. Без её мнения отец редко что решал.

Дракон неожиданно согласно ревёт, перекрикивая вой ветра.

Я не могу представить, чтобы отец запер мать в замке и не выпускал.

Но сам же и поплатился за это!

Хватаюсь за прутья своей ментальной тюрьмы и собираюсь перехватить контроль. Вот только дракон против. Он резко распахивает крылья. Не парит, а стремительно набирает высоту.

Оборот сейчас просто невозможен — я не переживу падения. И он это знает!

Тварь!

Ты забыл, что случилось с нами? Забыл, что слепая привязка к истинной сотворила с отцом? — кричу на дракона. Но он только упрямо взмахивает крыльями.

Она умерла, оставив нас одних. А он не нашёл ничего лучшего, чем наложить на себя руки!

Слабак!

Мой отец был слабаком! Настоящий дракон оказался трусом и подкаблучником. Он бросил новорождённую дочь и меня, ещё совсем ребёнка.

Он переложил на меня свои проблемы. Просто ушёл вслед за матерью.

А я...

Перед глазами появляется детская в старом семейном поместье. Затянутые розовым шёлком стены, крошечная люлька и бледное личико новорождённой сестрёнки. Софи. Я назвал её Софи.

Потому что больше некому было дать ей имя. родители умерли.

Той ночи не пережила и Софи.

Я носил её на руках. Я пытался кормить и подпитывать её своей силой.

Но откуда мне, ребёнку, было знать, что моя магия для малышки чужеродная.

Только отец мог её спасти. А он вместо того, чтобы отдать драконью силу новорождённой крошке — он предпочёл растратить её впустую.

Конечно, я презираю истинность, но не могу отрицать силу такой связи. И выгоды!

Сжимаю зубы. В ответ дракон отчаянно воет, но не сдаётся. Несёт меня через снежный буран всё дальше от истинной.

В ту ночь, раскладывая в кроватке новорождённой сестры все драконьи камни, что нашёл в поместье, я, будучи ещё ребёнком с отрезвляющей ясностью, понял, что истинная — это непозволительная слабость для настоящего дракона. К ней нельзя привязываться, её нельзя любить. Её можно только использовать.

И нежные отношения Монтрана с женой, глупое поведение императора с матерью Анны только убедили меня в истинности своих выводов.

Истинная — это слабость для дракона. А настоящий дракон не может быть слабым, иначе он погибнет. А вместе с ним погибнет и его семья, его род.

А род для любого дракона важнее всего!

Огромные крылья работают чётко, дракон фырчит на каждую мою попытку перехватить контроль, пока через несколько часов, уже в глубоких сумерках не опускается на широкие ступени незнакомого мне особняка.

При моём появлении из особняка выскакивают разодетые в ливреи слуги с магическими огнями в руках.

Отлично! Ещё и с хозяевами придётся объясняться.

Я перекидываюсь, отряхиваю камзол и натягиваю на лицо холодную вежливую улыбку.

Вслед за слугами из дома выходит немолодой хозяин. Дракон.

Высокий рост, величественная стать, пронзительный мудрый взгляд и что-то неуловимо знакомое в жёстких чертах лица.

Он быстро оглядывает меня требовательным взглядом, поджимает губы и бросает.

— Пройдём в кабинет. Я слишком долго ждал тебя, Александр, чтобы предаваться пустой болтовне за чашкой чая!

Глава 55. Непростой разговор

Князь Александр Веленгард

Прищуриваюсь, потягивая разбавленное пьягодовое вино и рассматривая рабочий кабинет родного деда.

Стены обиты тёмным, полированным деревом и отражают приглушённый свет, льющийся из магических светильников. Свет мягко обволакивает комнату тёплым, золотистым сиянием, отбрасывая причудливые тени на старинные книги, расставленные на полках.

В центре комнаты стоит массивный стол. Его поверхность покрыта зелёным сукном. Уголки стола украшены тонкой резьбой, изображающей переплетение ветвей и листьев.

За столом, в высоком кресле, обтянутом бархатом глубокого, изумрудного цвета, сидит мужчина. Его густые седые волосы собраны в низкий хвост.

Серьёзное лицо, изучающий цепкий взгляд серых глаз, высокие скулы, волевой подбородок. Несмотря на возраст, в его осанке чувствуется крепкая хватка, уверенность в собственной силе и власти. В его руках — тяжёлая, инкрустированная перламутром печать, которой он поигрывает.

— Наконец, ты решил посетить нас, — наконец, он прерывает затянувшееся молчание.

— Так получилось, — морщусь, ставя бокал