Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Тот, кто меня несёт ранен.

А я всё ещё не знаю кто это.

Конечно, я могу отличить Александра от Большого Луи или того, другого.

Но сейчас я просто не в состоянии поднять голову. И кажется, что это неважно. Потому что в любом случае это конец. Контрабандисты в любом случае собирались вернуть меня истинному, а Александр...

Я всё равно не буду с ним. Никогда. Каждую секунду своей жизни я буду искать выход, чтобы разорвать наши отношения...

Дракон словно читает мои мысли, недовольно рыкает и крепче перехватывает меня.

И тогда я замечаю антрацитно чёрную драконью броню.

Значит, Александр.

В это же мгновение мы пролетаем над тем самым утёсом, с которого поднялась корзина. И там, в глубоком рыхлом снегу лежат два растерзанных тела контрабандиста. Большого Луи и того, второго.

Тёмным траурным серпантином их кровь окропила белоснежный снег.

Зажмуриваюсь и пытаюсь затолкать поглубже жалость к двум бандитам и подкатывающую к горлу тошноту.

Александр резко взмахивает крыльями, набирая высоту, но путь ему преграждают сразу несколько драконов. И в отличие от контрабандистов эти отлично держат строй, собраны и сердиты.

Кто это?

Самый мощный из них — серый дракон отделяется от строя и сверкает золотом глаз.

Полковник Гриффит?

— Отпусти девушку! — я с трудом различаю то, что вырывается из драконьей пасти.

— Никогда, — рычит Александр и крепче сжимает меня. Его когти до боли впиваются мне вбок. Я морщусь.

— Тогда ты умрёшь! — рычит Гриффит. — Императорским указом кража девушек в Драконьих Пределах карается смертью!

Глава 50. Карты раскрыты

— Попробуй доберись! — презрительно выплёвывает чёрный дракон и практически закидывает меня к себе на спину.

Я вскрикиваю от страха и неожиданности, онемевшими пальчиками стараюсь ухватиться хоть за что-нибудь. Но отчаянно соскальзываю.

Дракон поправляет меня крылом и ждёт, когда я усядусь у самого основания его шеи.

Полковник Гриффит со своим отрядом тоже ждут.

Я вижу, как темнеет золото полковничьих глаз, как скалится пасть и капает слюна в бездну.

До боли в пальчиках я впиваюсь в драконью шею и чувствую, как где-то глубоко внутри рождается что-то мощное и опасное. Под моими ладонями что-то рокочет и вибрирует, а уже в следующее мгновение Александр выдыхает струю огня в драконий отряд. Языки пламени ослепляют драконов, они морщатся и отворачиваются от жара.

А Александр резко пикирует вниз, обратно в ущелье.

Надеется проскочить по самому дну под прикрытием бурана.

Ведь драконы не летают в бурю.

Но прямо под нами уже находятся два дракона из отряда. Они перекрывают нам путь.

Чёрный дракон дёргается в сторону, но там его теснит уже третий противник.

Александр рычит и снова выпускает струю огня.

Он мечется между скал и драконов, ища лазейку. И в какой-то момент, мне кажется, что он её находит.

Складывает крылья и пикирует в узкое пространство между двух стражей.

Но я не хочу.

Не хочу лететь с ним.

Не хочу быть его игрушкой, вещью, собственностью. Не хочу быть его истинной.

Дрожа всем телом, я поднимаюсь на ноги на его спине.

— Куда? — он пытается прижать меня крыльями, но я уворачиваюсь и прыгаю. И снова лечу.

Лечу над самой бездной в ледяном буране, холодный ветер треплет моё платье и тело. Вокруг ревут драконы, заметившие мой отчаянный прыжок.

А Александр не успевает меня ухватить, уходя в штопор. Его челюсть захлопывается всего в нескольких сантиметрах от меня.

Так лучше.

Потому что я лечу.

Лечу дальше, рассекая пространство.

И когда до края обрыва остаётся всего пара метров, я отчаянно понимаю, что не долечу.

Смешно и грустно.

Очередное падение за сегодня. Очередной крах надежд на спасение. И очередная надежда на освобождение.

Но кто-то снова подхватывает меня.

Огромная когтистая лапа сжимается вокруг моей талии. На этот раз осторожнее и трепетнее.

Метка отдаётся острой болью.

Серая лапа вздрагивает, словно почувствовав протест метки и мою боль.

— Пусти мою истинную! — звериный рык превращается в чувственный баритон. — Или пожалеешь!

На краю обрыва, перед таверной нас уже ждёт Александр. Он оборачивается в человека, умудрившись сохранить одежду.

С двух сторон от него стоят офицеры драконьего отряда. И перехватывают его за руки, стоит ему броситься вперёд.

Полковник Гриффит осторожно опускает меня на землю.

От страха и пережитого напряжения я не могу удержаться на ногах и валюсь в снег.

Гриффит, молниеносно обратившийся в человека, подхватывает меня под руку, закутывает в свой плащ под яростный рык Александра.

— Твою истинную? — звучит слишком спокойно голос Гриффита.

— МОЮ ИСТИННУЮ! Идалин Арсгольд! По закону ни ты, ни император Драконьих Пределов не в силах разлучить нас! Я требую свою женщину себе! Я в своём праве!

— Очень интересно, — полковник поворачивается ко мне и пронзает внимательным взглядом. — Очень... ну что же, приятно с вами познакомиться, Идалин Арсгольд.

Глава 51. Разоблачение

Я судорожно сглатываю.

Мысли лихорадочно мечутся в голове. Но придумать выход из сложившейся ситуации я не в состоянии.

Теперь любую мою ложь можно легко разоблачить.

Чтобы я не сказала или не сделала — всё будет обращено против меня и против Сондры!

Бросаю взгляд поверх плеча полковника Гриффита — из таверны уже высыпали любопытные гости, лорд Кречет — куда же без него. Впереди всех бежит хрупкая рыжеволосая девушка, она торопливо вытирает руки о тёмный передник, ни на шаг от неё не отстаёт Ноэль.

Я вижу на их лицах тревогу.

И если малец просто испуган, то Сондра всё прекрасно понимает. Мне конец. И таверне, скорее всего, тоже.

Я подвела её.

Я подвела Ноэля.

Я подвела себя.

Я уже готова во всём сознаться, предаться отчаянью, бросится на снег и молить о помощи или...

Нет!

Я гордо вскидываю голову. Не знаю, кем был мой настоящий отец, но, видимо, упрямство мне передалось от него.

Потому что внутри рождается обжигающий вихрь упорства и желания противостоять моему несостоявшемуся жениху.

— Полковник Гриффит, — я коротко киваю офицеру. — Так мы с вами, вроде, уже знакомы.

Царственным жестом я поправляю сползающий плащ. Спасибо маминому воспитанию — леди должна оставаться леди в любой ситуации. Ага!

В золотых глазах полковника если и мелькает удивление, то очень быстро оно сменяется на одобрение. Оценил.

Вот только поправляю я плащ не для картинности, а потому что боюсь, что зрители увидят мою дрожь.

— При нашем знакомстве я, должно быть, не расслышал ваше имя, — лукаво улыбается Гриффит.