Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

Судорожно сглатываю.

Большой Луи жадно втягивает носом воздух.

— Я чувствую БОЛЬШИЕ деньги! Очень БОЛЬШИЕ! Взлетаем!

Глава 48. Встреча и расставание

Корзина резко дёргается и медленно поднимается в воздух.

Большой Луи ещё несколько секунд следит за тем, как его подельник поднимает свою ношу, недобро усмехается, и сам начинает оборачиваться.

Никогда бы не подумала, что такой толстый и мерзкий здоровяк может так легко превратиться в огромного дракона и легко взмыть в воздух.

Стоит Большому Луи пронестись мимо нас, как меня обдаёт ледяным ветром с колкими снежинками.

Морщусь от боли и нарастающей тревоги.

Не думаю, что «гостеприимство» Большого Луи и его шайки мне понравится. Но больше всего меня страшит встреча с Александром.

А в том, что Большой Луи быстро вычислит моего истинного, я почему-то не сомневаюсь.

У этого мерзкого дракона просто феноменальное чутьё на всё, что сулит ему выгоду. Начиная с того, что много лет назад он подобрал Ноэля и, заканчивая тем, что он нашёл или учуял меня в снежном буране, сжавшуюся под снегом. И делает он всё это с одной-единственной целью — выгодой для себя. При этом прибыль должна в несколько раз превышать затраты.

Так и сейчас: он должен быть уверен, что истинный заплатит за меня большой выкуп иначе просто бросил бы замерзать в сугробе. Ведь я не просто сдам его, как только смогу, но ещё и сдам одно из тайных мест контрабандистов, а может быть и груз.

Ставки очень высоки. Выгода должна быть больше.

И это меня пугает.

Большой Луи никогда не отпустит меня просто так. И мне нечего ему предложить. Я никогда не смогу предложить больше, чем князь. Даже если мы с Сондрой продадим таверну и все наши вещи.

Это просто невозможно.

Сердце сжимается от тоски и боли.

О драконьи боги, как же я не хочу...

Додумать я не успеваю.

Огромное существо чёрным росчерком разрезает снежный буран.

Хлопанье его крыльев сливается с шумом ветра в ушах, его рык заставляет поморщиться и зажать ладонями уши.

Единственное, что я успеваю увидеть сквозь снежную завесу, — полыхающий яростью и отчаянной, животной решительностью взгляд.

Горящий взгляд с вертикальным росчерком драконьего зрачка.

Сердце замирает в груди, а тело сковывает не от холода, а от страха.

Александр!

Он нас нашёл!

Но как?

Пока моё тело немеет и подрагивает от напряжения и расползающегося в груди отчаянья, запястье вспыхивает огнём.

Сквозь уродливые рубцы всё отчётливее проступают золотые завитки и листья.

Это конец, — стону я.

Натягиваю на голову грязное одеяло и стараюсь не дышать. Сознанием понимаю, что это мне не поможет. Но глупое сердце надеется, что меня пронесёт, что ОН не заметит, не почувствует, даст мне уйти.

Как глупо.

В следующую секунду корзина вздрагивает от удара — чёрный дракон пикирует на моего «извозчика» и со всей силы толкает вбок.

Дракон яростно рычит и угрожающе скалится.

Но Александр не отступает, не даёт ему развернуться и продолжить путь, наваливается мощной грудью и теснит обратно к утёсу.

До боли в пальчиках сжимаю края корзины и молюсь про себя, чтобы у него ничего не вышло.

Рык двух исполинов оглушает меня. Сдержанные толчки заставляют корзину раскачиваться всё сильнее.

Одеяло слетает с меня, корзина кренится всё сильнее, и я не могу сдержать сдавленного крика.

В этот момент мне кажется, что время замирает. Потому что я встречаюсь взглядом с чёрной бездной драконьего взгляда. В тёмных глазах Александра вспыхивает узнавание, мрачное удовлетворение и жестокое обещание наказания за неповиновение. В них нет ни радости от встречи, ни удовлетворения оттого, что он, наконец, нашёл истинную. Нет! Только жестокость и ненависть! Ярость и давящая сила.

Гул становится невыносимым, он давит на меня так сильно, что мне приходится зажмуриться.

А следующее, что я чувствую, это полёт. Леденящий и пугающий в своей свободе.

Не знаю, бросил ли контрабандист корзину, или я сама из неё вывалилась.

Но то, что я лечу вниз, рассекая пургу — это факт.

Зажмуриваюсь, а потом, наверное, от страха широко открываю глаза.

Вижу, как три дракона сплелись в единый рычащий и шипящий клубок.

Александр рвёт зубами крылья моего «извозчика», а в его собственную спину вонзает когти Большой Луи. Никто из них не может отпустить другого и бросится мне на помощь.

Глава 49. Спасение

Я всхлипываю не то от страха, не то от облегчения.

Разве не этого я добивалась с того вечера, когда князь Веленгард пришёл к отцу и «купил» меня?

Отчаянная выходка с драконьим камнем! Перенеси меня вихрь на пару десятков метров ниже или правее — я была бы мертва. Или замёрзла бы на скалистом спуске, или разбилась бы в пропасти.

Не менее отчаянная выходка со спасением Ноэля. Ссора с лордом Кречетом. Посещение магазина готового платья и спор с напыщенной мадам как-ее-там. Ожог, чтобы скрыть метку.

И конечно, сегодняшний побег.

Все мои действия вели к единственному исходу — саморазрушению.

И вот, наконец, судьба сжалилась надо мной и даровала мне «свободу». Свободу от Александра, от угрызений совести, от долгов, от простых человеческих страстей. Она даровала мне свободу падения.

И я падаю.

Сама не знаю, почему из глаз брызжут слёзы. Но снова превращаются в острые кристаллики льда.

Ледяной ветер треплет моё простое платье и измученное тело. А запястье в очередной раз вспыхивает огнём.

Даже на пороге смерти глупая привязка не желает меня отпускать! Скольких бы проблем я могла избежать, если бы сумела её свести. Но не судьба...

Закрываю глаза, чтобы не видеть свою погибель и чтобы не смотреть на драконий клубок.

Всхлипываю ещё раз и... чувствую чудовищный рывок.

Чья-то огромная мощная лапа обхватывает мою талию в нескольких метрах от дна ущелья и резко дёргает вверх.

Моё тело едва выдерживает такие нагрузки. Кости трещат, а спина отдаётся тупой болью.

Длинные, острые когти смыкаются вокруг моего тела — дракон крепко держит свою добычу.

Метка в очередной раз вспыхивает и больше не желает притухать.

Жар от неё растекается по руке, проникает в вены, разносится по телу, выжигая мои внутренности, чувства и желания.

Боль, страх, отчаянье. Всё исчезает.

Вместо всего этого я чувствую только жар, лихорадочную дрожь во всём теле и отчаянную нужду.

Странную, манящую и словно не мою. Такое чувств, что я чувствую чужие эмоции, слышу чужие мысли.