Тотем - Шерил Винд

– Если поправишься…

Визэр иронично посмотрел на княжну. Она его недооценивала.

– Не хорони меня раньше времени, лиса. Я всё же медведь, а не какой-то там росомаха.

* * *

Застать князя пополудни за работой – обычное дело. Сэт никогда не сидел сложа руки, но сейчас, смотря на хмурого росомаху, никто из жителей Стронгхолда, проходивших мимо, не рисковал с ним заговорить. Беглый взгляд на князя тут же устремлялся куда-то в сторону, а хозяин этого взгляда торопился занять руки делом. Сэт, казалось, их не замечал. Натачивая лезвие меча, сослужившего ему хорошую службу в землях Витара, он думал о словах воеводы, о действиях Кайры и об укоре Этны, которая пыталась достучаться до него. Обычай требовал от него действий и в отношении жены, и медвежьего княжича. Сэт не мог ими поступиться, но отложил поединок до того, как Визэр поправится и встанет на ноги. Князь не хотел одержать победу нечестным путём, воспользовавшись слабостью медведя. В глазах дневного светила всё должно быть по правилам, и равенство воинов – одно из них.

Слухи о тягости княжны ещё не успели распространиться по Стронгхолду, но Сэт понимал, что они будут неоднозначными и злые языки не упустят шанса оболгать лису, мол, ребёнок не князя, а медвежьего княжича, с которым она из Стронгхолда сбежала. Не забудут сказать, что Визэр, который до дня официального визита в княжество ни разу здесь не появлялся, захаживал к лисьей княжне и раньше, а как понял, что сплоховал и их отношения уже не скрыть, выкрал любовницу из-под носа Сэта. Всё это росомаха считал наговором и ложью, но не знал, как защитить от них Кайру. Долго ли они смогут скрывать, что она ждёт дитя? Не догадался ли уже кто-то кроме Этны?

Тень нашла на его лицо, закрыла солнце и помешала работе.

– Ну? – настойчиво окликнула его Этна. – Так и будешь здесь киснуть и всех работников мне распугивать?

Сэт не ответил. Он продолжил водить точилом по лезвию клинка, не отвлекаясь от дела. Этна обошла его, перестала закрывать солнце. Упрямая старая росомаха подтолкнула его в бок.

– Не хмурь морду. Или прикажешь старой бабе стоять, пока ты зад на ступеньках расквасил?

Князь подвинулся. Этна села рядом. Какое-то время она молчала, будто надеялась, что одно её присутствие изменит настроение Сэта и он расскажет ей всё, что у него на сердце.

– Раньше твоя любовь была другой.

Сэт вытянул руку с мечом перед собой, закрыл один глаз и присмотрелся к лезвию клинка.

– Раньше я не был князем.

Он снова положил меч перед собой и продолжил натачивать лезвие.

– Не был, – согласилась Этна. – Да только что это меняет?

– Всё.

Нянька вздохнула:

– Я знаю тебя с малого. Воспитывала тебя, будто своего. Ты был и остаёшься мне единственным сыном, пусть и не я подарила тебе жизнь, но я показала тебе этот мир. Я научила тебя любить. Я знаю, что ты другой. И знаю, что ты ошибаешься.

– Ошибаюсь в чём? В том, что моя жена уехала из Стронгхолда вместе с медвежьим княжичем? Я знаю, что он сделал это против её воли и здесь нет её вины. – Раньше, чем Этна успеет вставить слово, Сэт продолжил: – И знаю, что она сейчас рядом с ним. Беспокоится о его здоровье, как старый друг, когда должна с видом покорной жены сидеть дома и ненавидеть того, из-за кого о ней расползаются грязные слухи, – если до этого он говорил спокойно, то теперь в его голосе чувствовались злость и обида.

– А ты не думал, почему она сейчас с ним, а не с тобой?

Сэт напрягся, но Этна всё равно продолжила говорить:

– Она напугана. Напугана тобой. Ты тот человек, который должен защищать её. От слухов в том числе. Когда другие от неё отвернулись, ты должен быть рядом. Показать, что веришь ей, что правда выше лживых россказней. Что тебе не всё равно, что с ней сделал Витар. Она носит твоего ребёнка, в конце концов. Так хватит же вести себя как обиженный мальчишка, если называешься князем.

– Слушай, женщина, – Сэт рыкнул, ощетинился. Будь он в облике росомахи, его шерсть встала бы дыбом, выказывая угрозу.

Но Этна не испугалась.

– За что ты её так наказываешь, Сэт?

Князь убрал меч в ножны, спрятал точило и встал. Он не хотел продолжать этот разговор. Этна намеренно бередила старую рану и задевала за живое. Что-то он любыми способами хотел оставить в прошлом и больше к нему никогда не возвращаться.

– Линн давно умерла, но эта девочка… Эта девочка может излечить твоё сердце. Я вижу, как ты смотришь на неё. Вижу, как ты меняешься, когда она рядом. Ты…

Этна не успела закончить.

Во двор вбежал раскрасневшийся мальчишка. Остановившись перед князем, он пытался что-то сказать, но не хватало дыхания.

– Говори, – повелел князь, ожидая дурных новостей.

– Анка… – выдохнул мальчишка, сложившись пополам. – Анка родила.

* * *

Сэт думал над словами Этны. Ночь была холодной и ясной. Князь не торопился входить в дом, хотя знал, что сегодня день, когда он должен провести ночь с женой, потому что так требуют традиции. Он думал, что в Стронгхолде найдутся те, кто захочет проверить, как эту священную ночь провёл князь, и не забудут разнести молву дальше. Так уже было, когда Кайре после устроили порку в бане другие женщины, которым он уделял внимание.

Навестить её – правильно, как ни посмотри.

И всё же он стоял на пороге, думал о своём и смотрел на старый ивовый браслет.

Этна опасно прошла по краю, когда заговорила о прошлом и чувствах. Лик другой девушки даже спустя годы был таким ярким и чётким, что, закрыв глаза, Сэт мог увидеть каждую родинку на её лице. Темноволосая девушка кружила на цветущем поле, смеялась и пела, маня его за собой. И он шёл. Молодой, зелёный, ещё ничего не знающий о жизни или о том, как быть князем. Тогда он и помыслить не мог, что когда-либо поведёт людей за собой. Что когда-нибудь её отберут у него. Срежут, будто цветок, а он сможет только смотреть, как жизнь в ней угасает и как вместе с ней разрывается и умирает его сердце. Он стал другим и не хотел, чтобы всё повторилось. Чтобы кто-то забрал у него то, что он так крепко любил.

Бережно завернув браслет в лоскут, Сэт спрятал его в нагрудный карман