Семья для босса по договору - Юлия Бонд

Несколько секунд малышка смотрит на Динара с подозрением, а затем обнимает его за плечи и говорит:

— Прощаю, потому что я тебя люблю. Но шуточки у тебя, папа, совсем несмешные.

Я наблюдаю за этими двумя умиляясь. Какие они всё-таки классные. И отношения у них такие тёплые, настоящие.

Юлька выбирается из объятий Султанова и, схватив его за руку, тянет к столу.

— Раз ты уже здесь, то давай вместе сделаем праздничный торт. Всей семьёй! — предлагает Юлька и Динар подключается к творческому процессу.

Но вскоре приготовление торта плавно переходит в баловство. Кто в кого первым бросил горсть муки — я уже и не вспомню, потому что в какой-то момент я прихожу в себя, когда мы втроём чумазые бегаем по кухне.

— Вот тебе! — зачерпнув муку ладонью, Юлька бросает свой “привет” в сторону Динара, но достаётся мне.

Замираю на месте, пытаясь проморгаться, как в меня прилетает ещё одна подача, но уже от Динара.

— Всё-всё! Я сдаюсь, вы победили, — повержено подняв руки вверх, покидаю линию фронта, потому что наелась этой битвы донельзя.

Мука просто повсюду: в волосах, на лице, даже в уши попало и в рот залетело.

— Ну вот, — хнычет Юлька, — мы всё испортили. И торта завтра не будет.

— Да будет, малыш. Мама всё сделает, не волнуйся, — успокаиваю Юльку и чувствую, как мои ноги начинают отрываться от пола: — эй, Султанов, сейчас же поставь меня туда, откуда взял!

Юлька лишь смеётся, когда Динар закидывает меня на плечо и несёт на выход.

Барахтаясь ногами и руками, я обещаю Динару устроить тёмную, если он сейчас же не вернёт меня "взад". Тщетно! Вскоре Султанов выносит меня на улицу, как мешок с картошкой, и я даже моргнуть не успеваю, как оказываюсь в бассейне.

— Ну ты и пакость одноразовая, Султанов, — выплёвываю воду, которую успела наглотаться в бассейне, а затем подхожу к бортику и схватив Динара за ногу, тяну на себя.

Не удержав равновесие, Султанов пикирует недалеко от меня, в бассейне.

Вместе смеёмся и продолжаем свою битву уже в воде, брызгая друг на друга, когда к нам присоединяется Юлька.

* * *

— Жили они долго и счастливо. И умерли в один день, — завершив читать сказку, Султанов закрывает книгу и кладёт её на тумбочку рядом с кроватью.

— Заснула? — спрашиваю я, стоя в дверном проёме.

Кивнув, Динар наклоняется к Юльке, чтобы погладить малышку по голове и нежно поцеловать её в лоб.

— Быстро ты её ушатал, — улыбаюсь я, когда Динар закрывает дверь в детской комнате.

— Просто у малышки был насыщенный день. Она устала.

— Я тоже устала, — широко зевнув, прикрываю рот ладонью. — Сейчас бы в душ и "баиньки".

— А как же фильм? Ты мне обещала.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но смотри, если я усну на титрах, то тебе придётся слушать мой храп весь фильм.

Динар улыбается моей шутке и тянет меня за руку, уводя в гостиную.

Располагаемся на большом диване перед огромным плазменным телевизором. Я устраиваю голову на коленях мужа и честно пытаюсь не закрыть глаза первую половину фильма. Но затем, как я и предполагала, меня вырубает на самом интересном моменте.

Просыпаюсь, когда чувствую, как моё тело отрывается от горизонтальной плоскости.

— Что такое? — бубню под нос, почувствовав дискомфорт.

— Спи, моя хорошая, — отвечает голос Динара и я льну к его груди лицом, ощущая себя самой счастливой женщиной на планете.

* * *

Наш полный дом гостей сегодня не узнать. Юльку столько людей пришло поздравить, что пришлось устроить праздник прямо на зелёном газоне перед коттеджем. А ещё Динар пригласил аниматоров и теперь детвору развлекают самые настоящие “Фиксики”.

Юлька подбегает ко мне в тот момент, когда я помогаю Динару с мясом для гриля. Обняв со спины, малышка прижимается ко мне всем телом и я оборачиваюсь.

— Мамочка, я так тебя люблю, — сияет от радости моя принцесса. — И тебя, папочка, тоже очень-очень люблю. Ты самый лучший!

Переглянувшись, мы с Динаром говорим Юльке, что тоже любим её больше всего на свете и малышка убегает к своим друзьям, преодолевающих забавные лабиринты, которые устроили для них аниматоры.

— Ты молчаливый сегодня, — замечаю я, когда мы с мужем остаёмся наедине. — Что-то случилось?

— Нет, — качает головой и устремляет взгляд куда-то за мою спину. — Но теперь уже “да”.

Оборачиваюсь, чтобы проследить, что так расстроило Динара. И вздыхаю, потому что к нам приближается моя мама.

— Прости, но я не могла её не пригласить, — говорю тихо и прикасаюсь к плечу мужа, а он ещё сильнее напрягается. — Динар, ну правда. Она же Юлькина бабушка.

Динар молча кивает, но я и так вижу мужа, просто насквозь.

Сразу после медового месяца на острове мы с Динаром договорились, что возьмём паузу в отношениях с родителями до следующего года. Предложил это он, а я даже возражать не стала, полностью поддержав. Когда-то мы с Динаром имели неосторожность накосячить в прошлом: он не сказал правду, а я, узнав её, не смогла принять. Поэтому наше с мужем решение было принято после тщательного анализа и работы над ошибками.

— Здравствуйте, Раиса Аркадьевна, — приветствует Динар мою маму.

— Здравствуй, здравствуй, зять, — отвечает мама и заглядывает на сетку барбекю, где румянятся стейки из телятины: — так ты кулинар, Динар. А я даже и не знала.

Динар усмехается краешком губ и переключает внимание на мясо, давая понять, что он сейчас занят и продолжать разговор не намерен.

— Привет, мам, — обняв мать за плечи, целую её в щеку и шепчу на ухо, что на кухне мне срочно требуется её помощь.

Мы с мамой уходим в дом. И я наконец-то вздыхаю с облегчением, потому что только слепой мог не заметить, какая взаимная “любовь” между зятем и тёщей. Я даже сочувствую Динару, потому что если бы сейчас на празднике оказались его родители, то точно отжала бы у аниматора костюм “Симки” и прыгала вместе с детьми по лабиринтам.

— Вот это хоромы. Алёна, а твой татарин — точно гендиректор, а не какой-то там турецкий шейх? Сколько нынче зарабатываю боссы? — спрашивает мама, когда мы минуем гостиную и сворачиваем в кухню.

Мысленно считаю до десяти, выдерживая паузу. Меня конкретно бомбит и если я сейчас не сдержу эмоций, то поругаюсь с собственной матерью. После этого она обязательно уйдёт, причём сделает это достаточно громко, чтобы вся улица услышала, какая у неё неблагодарная дочь. А