Семья для босса по договору - Юлия Бонд

— Папа звонил, — хмыкает дочь, хотя обычно после разговоров с Динаром Юлька всегда радуется. — Сказал, что ещё задержится в командировке.

— Юль, — обняв за плечи, притягиваю дочь к себе. — Значит, у папы важные дела.

Отпрянув, Юлька задирает голову и заглядывает в мои глаза. А у меня от её пронзительного взгляда, совсем недетского, мурашки по спине скачут табуном. Я и сама с трудом верю в то, что говорю, но для дочери стараюсь казаться сильной.

— Уже как второй месяц у папы важные дела, — обрисовав в воздухе кавычки, Юлька возмущённо топает ногой, — почему вы все врёте? Почему не можете честно признаться? Разве трудно, мам?

— В чём я должна признаться тебе, Юлька?

— Что вы с папой расстались!

— Нет, малыш, это не так, — качаю головой. — Просто у папы твоего сейчас много работы, он же собирается в политику, поэтому…

— Хватит, — подняв руку вверх, Юлька приказывает мне не продолжать, — я уже сыта ваши сказками. Я не маленькая и всё понимаю.

Не успеваю отреагировать, как Юлька убегает в свою комнату. А я стою под дверью её спальни и прислушиваюсь к всхлипывающим звукам.

Моё материнское сердце рвётся на ошмётки. Злюсь: на себя, на Динара и на его дурацкую командировку, так не вовремя выпавшую на нашу семью словно испытание.

Вместо того чтобы позвонить своему гинекологу и записаться на приём, звоню Султанову. Пока слушаю в трубке томительные гудки, пытаюсь саму себя успокоить, иначе мои нервы, натянутые как гитарные струны, вот-вот лопнут.

— Здравствуй, Алёна, — приветствует холодным тоном Динар и моё сердце пропускает удар. — Ты что-то хотела?

— Привет, да. Хотела! — повысив тон на последнем слове, с шумом выдыхаю и приказываю себе усмирить эмоции. — После твоего разговора с Юлькой дочка обвинила меня во вранье и заперлась в своей комнате. Она плачет, Динар!

— Почему?

— Она считает, что мы с тобой расстались и поэтому ты не возвращаешься домой.

Слышу, как на том конце провода раздаётся усталый вздох Султанова.

— Ах, Алёна, я не понимаю, откуда в голове у десятилетней девочки подобные глупости. Ты же за этим мне звонишь — обвинить в том, что я натолкнул Юлю на подобные мысли?

— Да. Нет, — выпаливаю в сердцах, потому что моё эмоциональное состояние один в один с маятником. — Я не знаю, Динар, что мне делать.

— Ладно, я постараюсь приехать на этих выходных и поговорить с дочерью при встрече, — говорит Динар и внутри меня всё переворачивается. — Ты сама как?

— Хорошо.

— Не болеешь?

— Нет, — качаю головой, будто Динар может сейчас меня видеть. — А ты как?

— Да тоже ничего, — сухо отвечает Султанов и я обиженно бубню ему в трубку: "Понятно". — Соскучился по вам с дочерью.

— Мы тоже, Динар, очень соскучились.

Замолкаем одновременно. И так тоскливо в это мгновение, так напряжённо. Потому что пока муж находится где-то там, а мы с дочерью здесь, наша семья становится всё больше похожей на ту семью по договору, о которой договаривались в самом начале. Но с того момента много что изменилось. И я уже думать забыла о фиктивном браке и, отбросив старые обиды, позволила себе заново влюбиться в Султанова, как он опять всё рушит…

* * *

К приезду Динара мы с Юлькой готовимся с самого утра: наводим во всём доме марафет, управляемся с вкусным ужином и даже развешиваем воздушные шары в гостиной. Последнее явно лишнее, но так захотелось Юльке, а я даже спорить не стала. Пусть Динар знает, что для нас эта встреча — точно праздник.

Я заканчиваю накрывать стол, когда в гостиную влетает Юлька.

— Мама, папа приехал. Идём встречать, — радостно щебечет моя малышка и утягивает меня за руку подальше от стола.

Пока идём вместе с дочкой встречать Динара, выглядываю в окно. Смотрю мельком на заехавшую во двор иномарку чёрного цвета и ощущаю, как грудь сжимает невидимым обручем. Волнуюсь, да. Я так долго ждала этого момента, часами репетировала перед зеркалом всё, что скажу мужу, но сейчас оказываюсь неготовой к встрече.

— Мам, ну ты чего? — спрашивает Юлька, когда я замираю напротив входной двери. — Ты плачешь?

— Нет, — качаю головой, — это от радости, принцесса.

— Я его больше не отпущу, так и знай! — заявляет Юлька и я улыбаюсь. — Я уже всё придумала. Завтра утром у меня разболится живот и папа будет вынужден остаться дома. Взрослые же не бросают своих детей, когда они болеют?

— Юль, — хмурюсь, — нельзя так. Обманывать плохо. Потому что в следующий раз, когда у тебя правда что-то заболит, то взрослые могут просто не поверить.

Юлька вздыхает. И вроде бы соглашается со мной, хотя озорной блеск в детских глазах говорит об обратном. Если дочка что-то решила, то уже не передумает. Но я постараюсь её переубедить… потом. Сейчас же мне не терпеться встретиться с мужем. Я пойму всё только по одному взгляду. Глаза человека — зеркало, они не врут, если уметь правильно в них смотреть.

Оказавшись с малышкой на улице, с нетерпением ждём, когда из машины выйдет Султанов. Со стороны водителя распахивается дверца и наружу выходит незнакомый мужчина. Он приветствует нас с Юлькой со словами: “Добрый вечер”. И спешит отворить в иномарке заднюю дверцу.

Сердце ухает в пятки. А к горлу подкатывает противный ком, когда мои глаза натыкаются на белоснежный гипс на ноге мужа.

Вырвав из моих пальцев руку, Юлька бежит навстречу своему отцу, а я хватаюсь за ближайшее дерево, чтобы не шлёпнуться в обморок, потому что вдруг ощущаю, как перед глазами всё плывёт и ноги становятся какими-то ватными.

— Папа! Папа! — в ушах звенит Юлькин голос и как откуда-то издали до меня доносятся обрывки фраз: — что у тебя с ногой? Поломал? Заживёт?

Прижавшись спиной к дереву, стараюсь глубоко дышать. И когда приступ тошноты становится нестерпимым, бегу в дом. Закрываюсь в ванной комнате и, склонившись над “белоснежным другом”, прочищаю желудок. Хотя прочищать особо не от чего. Последнюю неделю, как у меня начался токсикоз, аппетит пропал от слова “совсем”. Я заставляю себя есть понемногу и то, только в промежутках между нормальным самочувствием и спячкой, в которую впадаю регулярно и точно, как по швейцарским часам.

Умывшись, привожу в порядок растрёпанные волосы. Выгляжу не очень, но меня это не парит, потому что Динар выглядит ещё хуже, чем я. С последней нашей встречи мы оба изменились и совсем не к лучшему.

Застав Динара с Юлькой в гостиной, молча подпираю дверной косяк плечом. Наблюдаю за своей семьёй со стороны, боясь спугнуть момент. Удобно устроившись на