Семья для босса по договору - Юлия Бонд

— Да, Динар хорошо зарабатывает, — отвечаю немного успокоившись, хотя в мыслях говорю маме, что у нас в доме есть целый гарем наложниц, как и положено турецкому султану, она же так себе их представляет после "Великолепного века".

На кухне даю маме несколько ЦУ, чтобы рассеять её внимание к нашей с Динаром жизни. Это в двадцать лет я делилась с мамой всеми радостями и бедами. Сейчас же, оглядываясь на опыт прошлого, мне не хочется посвящать в личную жизнь кого бы то ни было, пусть даже близкого человека.

— Мама. Мамочка! Идём, — в кухню врывается моя разрисованная аквагримом Юлька и тянет меня за руку. — Бабушка, ты тоже пошли.

Приходится отложить все дела и пойти вместе с дочкой.

Оказавшись на улице, смотрю на белоснежного пони, которого Султанов держит за поводья. И быстро хлопаю ресницами.

— Круто, да? — восклицает Юлька.

— Это что? — спрашивает мама, тоже шокированная.

— Это папа мне подарил!

— Лошадь?

— Ты что, бабушка? — искренне удивляется Юлька. — Это же пони! Совсем не видишь?

Бабушка недовольно фыркает и поворачивается ко мне, чтобы шепнуть на ухо, что подарить десятилетней девочки “лошадь” — это уже перебор. И мол, куда я вообще смотрю, разве не понимаю, какую угрозу несёт животное для ребёнка.

— Мама, хватит, — цежу через зубы, готовая вот-вот взорваться вместо той большой хлопушки, которую держит в руках аниматор в костюме “Нолика”.

— Что хватит, Алёна? — возмущается мама. — Девочке только десять лет. А если она упадёт с этой лошади и сломает себе позвоночник? Да ты себе это в жизни не простишь.

От бессилия готова топнуть ногой, но вовремя беру себя в руки и, натянув на губы самую приветливую улыбку, говорю маме:

— Сегодня день рождения твоей внучки. Ты же не хочешь ей испортить праздник?

— К чему это ты?

“Мам, я знаю, что ты терпеть не можешь моего мужа, поверь, он тоже не пылает любовью. Но мы с Динаром семья. И хочешь ты того или нет, но тебе придётся относиться к нему с уважением”, — мысленно проговариваю, но вслух всё же не озвучиваю.

— Мам, давай без твоих нравоучений хотя бы сегодня, — отвечаю я, хорошенько подумав.

* * *

День рождения Юльки проходит на "ура". Малышка вся светится от счастья, впечатлённая грандиозным праздником, который организовал Динар. Таких именин у дочки ещё не было! И я ловлю себя на мысли, что радуюсь не меньше десятилетней девочки, задувающей свечи на праздничном торте.

Когда начинает темнеть, гости расходятся по домам. Динар помогает мне убрать посуду с праздничного стола, а затем уходит с Юлькой в спальню, чтобы почитать ей на ночь сказку — с неких пор у этих двоих это уже вошло в традицию.

Управляюсь на кухне: очищаю посуду от остатков еды и загружаю её в посудомоечную машину, затем складываю оставшиеся с праздника продукты в холодильник.

Время близится к одиннадцати ночи. Заметно уставшая, но такая счастливая, иду по коридору, направляясь в спальню. Но увидев в гостиной сидящего перед ноутбуком Динара, тут же торможу.

Повёрнутый ко мне спиной Динар сидит на диване перед небольшим журнальным столиком. Муж смотрит какой-то фильм на ноутбуке и я уже готова позвать его в нашу спальню, как слышу свой голос.

"Куколка моя, иди к маме. Ножкам. Да, вот так. Топ-топ", — доносится из динамика ноутбука.

Сердце пропускает мощный удар. И я столбенею, всматриваясь в экран ноутбука. На видео маленькая Юлька делает свои первые самостоятельные шаги, ей всего лишь десять месяцев.

Склонившись перед столом и прижав к подбородку обе руки, согнутые в локтях, Динар внимательно смотрит нарезки коротких видео, которые когда-то снимала я. Первое купание, первая ложка кабачкового пюре, которое не понравилось Юльке, поэтому она выплюнула его мне прямо в лицо. Выпускной в детском саду. Первый класс. Здесь абсолютно вся жизнь моей десятилетней девочки: от рождения и по настоящее время.

Холодный пот стекает по позвонкам, потому что в следующее мгновение я вижу, как Динар закрывает крышку ноутбука, вскрывает белоснежный конверт и всматривается в офисный лист бумаги с печатными строчками. Но будто почувствовав моё присутствие, Султанов медленно оборачивается и скрещивается со мной взглядами.

Я смотрю на него в упор. И ощущаю, как сердце начинает биться где-то в горле, потому что у Динара покрасневшие глаза, словно он только что плакал. Или мне кажется, ведь мужчины не плачут?

Минута тянется бесконечно долго. Я не знаю, что сказать, да и имею ли право что-либо говорить. Он всё знает про Юльку, его дочь! И это режет моё сердце без ножа.

Поднявшись с дивана, Динар медленно приближается ко мне. Пячусь как раненая черепаха, пока моя филейная часть не упирается в стену.

Зажав конверт между пальцев, муж смеряет меня тяжёлым взглядом, от короткого холодеют внутренности. И я даже не знаю, как докатилась до такого состояния, раз сейчас трясусь словно полевая мышь перед хищником.

— Знаешь, что это за бумажка? — спрашивает Динар, кивая на конверт. — Тест ДНК.

Качаю головой. И прикусываю до боли язык. Сказать, что я в шоке — это очень приуменьшить. У меня в голове случается огромный "Бам"! Вся моя вселенная разлетается на мелкие кусочки, которые я даже не представляю, как будут собирать обратно.

— Не хочешь мне что-то сказать в своё оправдание, Алёна? — холодно произносит муж, преодолевая разделяющее нас расстояние в несколько шагов.

— Откуда? — шепчу пересохшим губами. — Как ты всё узнал?

Динар ненадолго прикрывает глаза и, отвернувшись в сторону, шумно вздыхает.

Он молчит, и я не понимаю почему. Пусть ругается, кричит, обвиняет…

Но он молчит!

Всего лишь раз в жизни я видела Султанова в состоянии алкогольного опьянения. И было это в тот роковой день, когда мы, случайно встретившись после расставания, провели совместную ночь и зачали Юльку. Понятия не имею, почему он тогда напился, если честно. Но сейчас, когда Динар, отшвырнув конверт в сторону, подходит к мини-бару и достаёт бутылку с крепким напитком, — я его понимаю.

Молча наблюдаю за мужем, всё ещё боясь пошевелиться. И терпеливо жду, когда он осушит бокал одним махом и наполнит заново.

— Это тест ДНК на отцовство, — кивает на конверт, лежащий на полу. — Можешь посмотреть, хотя зачем, да, Алёна? Ты же и так знаешь его результаты.

Холодный голос Динара отзывается в моём сердце болезненным сжатием. Я понимаю, мужу сейчас больно, но… В нашей с ним истории слишком много "но"!

— Скажи мне, Алёна, — ухмыляется Динар, — как