Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

еще больше. В какой-то момент тело Ланы зажимается. Ей все-таки неловко. С видимым усилием отпустил малышку, и она спряталась на плече эльфа. Он оставил ее тело с ужасно пошлым хлюпом. По ее бедру потекла вязкая жидкость, и я, почти не контролируя себя, подхватил рубашку Лео и медленно стер этот след. Шиана вся пунцовая от смущения отвернулась, прикрывая глаза рукой, а я продолжал обжигать ее горячими взглядами.

Трелорин подал мне платье девушки, сам он успешно справился с брюками, скрывая себя. Я помог стыдливо прячущей глаза малышке одеться и спустил со стола. Фабрициус, переставший изображать из себя предмет мебели, мгновенно оказался рядом, поддерживая девушку. Не говоря ни слова, он крепко прижал ее к своей груди и успокаивающе гладил по волосам.

– И не надо надумывать себе всякого, – тихонько буркнул он. – Мы счастливы, что позволила разделить миг высшего наслаждения с тобой.

Он нежно стукнул пальцем по ровному носику и мягко поцеловал. Но девушка все еще чувствовала себя неуютно, то и дело морщась и переступая с ноги на ногу. Леоринэль нахмурился взволнованно, но я едва заметно качнул головой. Пусть лучше сейчас Фаб успокоит Шиану, а мы будем предупредительны и нежны с ней.

– Предлагаю всем переместиться в покои ректора и поужинать, – предложил я. – Не знаю, как вы, а я ужасно голоден.

Мой шутливый тон несколько сгладил напряженность ситуации. Фабрициус скептически окинул взглядом голый торс Трелорина.

– Друг мой, если тебя в таком виде встретят адептки, разберут на сувениры, – хохотнул Фаб и стащил с плеч камзол, в который эльф поспешил облачиться. – Что ж, это лучше, чем ничего. Я иду первым, разведаю путь. Если безопасно, вернусь за вами, и он выскользнул из кабинета.

Шиана Нарвус

О, боже! Насколько низко я пала! Целовала мужика, пока другой трахал меня прямо на его глазах. И мне понравилось! Это было невероятно! Чувственно и так порочно! Казалось, то, что видел император, возбуждало его еще сильнее. Я скользила ладонью по широким каменным плечам, ласкала твердую грудь, сжимала шелковистые волосы в кулаке и целовала… целовала… целовала его, буквально захлебываясь собственной жаждой до него, и Дарион не уступал. Его неистовые губы был ненасытны и требовательны. Они подчиняли, забирали меня себе без остатка, жестко, бескомпромиссно. В голове сплошной туман. Не знаю, как мне удалось освободиться от их общего магнетизма, помноженного на два, но в какой-то момент я словно прозрела. На смену чувственной феерии пришел стыд, и император ничуть не облегчал мою участь, с жадным блеском в глазах стирая чужую сперму, стекающую по моему бедру.

Пока я не загрызла себя окончательно, меня мягко обнял и прижал к себе Фабрициус. Этот мудрый змей попытался сгладить ситуацию, объясняя, что мне совершенно нечего стыдиться, вытаскивая меня из ямы раскаяния, в которую я благополучно затолкала сама себя. Но ректор ушел разведать путь, и прежние мыслишки вновь решили пролезть в мою удивительно пустую после потрясающего оргазма голову. Лео и Дарион не стали докучать мне, справедливо опасаясь сделать хуже. Они лишь смотрели открыто и ласково без всякого пренебрежения или злости, молчаливо поддерживая.

Дверь наконец снова распахнулась. Вернулся Фабрициус.

– Можем идти. И насчет ужина я уже распорядился, – произнес он, первым покидая кабинет.

Ноги отказывались нести меня вперед, и тогда Леоринэль, не слушая никаких возражений, легко поднял меня на руки и вышел следом. Император замыкал. Коридоры закончились слишком быстро, я еще не успела смириться с новой реальностью, как меня торжественно внесли в просторную гостиную и поставили на светлый мягкий ковер.

– Малыш, – обратился ко мне Фаб, – ванная в полном твоем распоряжении. Идем, провожу тебя.

Не дав мне погрузиться в очередной сеанс самобичевания, ректор утащил меня в просторную комнату с большой чашей для купания в центре. Он открыл вентиль, и прозрачная струя воды хлынула на самое дно, заполняя его. Несколько капель голубой жидкости, и на поверхности сбиваются плотные облачка пены.

– Халат специально для тебя, – пояснил он, извлекая из небольшого шкафа вышеозначенную вещь. – И запомни: красивым женщинам нельзя позволять много думать в одиночестве, поэтому ждем тебя в гостиной. А если задержишься, нам придется войти и помочь тебе с водными процедурами, и тогда этот процесс растянется на много… очень много сладких часов, – коварно шептал он мне на ушко, запуская целый табун мурашек, мгновенно устремившихся на юг. Мое казалось сытое тело вновь загоралось, воображение подкинуло в топку пару весьма откровенных картинок. Тяжело сглотнула и прикрыла глаза.

– Вот так, сладкая, думай о нас все это время, – довольно выдохнул Фабрициус, прикусывая мочку моего уха.

Тихонько застонала и жестко притянула мужчину к себе, буквально впиваясь в мягкие податливые губы. Спустя секунду… час… год… мы оба загнанно дышали, а мое платье валялось изодранными клочками на полу.

– Если ты не перестанешь так меня целовать, то до купания дело дойдет не скоро, – прохрипел ректор. – Хотя, можно ведь и совместить… – мечтательно протянул он, оценивая размеры собственной ванной.

– Нет! – слишком поспешно воскликнула, отходя подальше от этого ходячего греха. – Я все-таки предпочитаю помыться.

– Как скажешь, искорка, – весело подмигнул он и, поправив твердость в паху, поспешил оставить меня в одиночестве, пробормотав что-то о невероятном соблазне и трещащей по швам выдержке.

Хихикнула, как девчонка, и с наслаждением погрузилась в горячую воду, оставляя все мирское за белоснежными бортиками.

Дарион Мораус

Сидя в удобном кресле в гостиной Фабрициуса, бросал изучающие взгляды из-под опущенных ресниц на двух мужчин, которых соединили со мной сами боги. Трое таких разных, но одинаково влюбленных в одну девушку магов сосредоточенно молчали, думая каждый о своем, но неизменно возвращаясь мыслями к их невероятной искорке, сумевшей пробудить любовь в очерствевших сердцах.

Стол ломился от разнообразия блюд, но никто из нас не притронулся к еде. Мы ждали нашу малышку, переживая и волнуясь: как поведет себя, будет ли смущаться, прятаться и зажиматься или, наконец, признает очевидное. Чуткое ухо, усиленное магией, уловило едва слышное шлепанье босых пяточек, шуршание ткани и осторожные шаги. Скрип двери.

– Наконец-то! – преувеличенно радостно воскликнул Фаб. – Я уж думал ты утонула и придется идти тебя спасать!

Напряженное мгновение. Что же ты ответишь, девочка?

– Мой храбрый рыцарь, – в тон змею произнесла она, но внезапно ее тембр приобрел мягкие манящие нотки, – а я так