Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

Из замков, сдерживающих магическую печать, стала сочиться тьма. Тяжелым облаком она стелилась по каменному полу, подбираясь все ближе к замершему на месте рыцарю. Тонкие струйки взвились вверх и, внезапно обретя силу, ядовитыми жгутами опутали мощную фигуру, прожигая его надежную защиту, раня живую плоть. Смертоносные нити сжимались все сильнее, разъедая мышцы до кости. Поначалу слуга терпел эту невыносимую боль, но не справился. Запрокинул голову к потолку, рот распахнулся в яростном крике, но из перемкнутого магией горла не вырвалось ни звука. Тьма сладко причмокивала, наслаждаясь страданиями живого существа. Еще секунда и путы исчезли, освобождая истерзанную плоть.

– Не переоценивай свою значимость для меня. Еще один промах, и я раздавлю тебя, как жалкого червяка, а на твое место придут другие.

– Прошу простить меня за дерзость, – смиренно прохрипел посланник и опустился на колени, – но предлагаю сосредоточиться на хранителях. Не станет их, девчонке некому будет помочь, она будет легкой добычей.

– Не вынуждай меня сомневаться в твоих умственных способностях. Магиня уже сейчас хорошо тебя потрепала, а уж если войдет в силу, ты с ней не справишься. Реши проблему в ближайшее время. И не приходи, пока не уничтожишь девчонку.

Глава 28

Шиана Нарвус

Сладко потянулась, прогоняя утреннюю негу. С удовольствием отметила, что замечательно выспалась и полна сил. События вчерашнего дня уже не выглядят столь шокирующе. Я готова обнять весь мир. Открыла глаза, с интересом оглядывая спальню Фабрициуса. Кровать стоила моих отдельных восхищений. Удобная, не слишком мягкая, с высоким изголовьем, обтянутым темно-синим бархатом, и массивным основанием из темного дерева. Такой же основательный шкаф у стены, пара кресел у окна и маленький круглый столик между ними, напротив кровати небольшой диван в тон изголовью на внушительных ножках. С эстетическим удовольствием разглядывала интерьер.

Одна из дверей внезапно открылась и в комнату вошел абсолютно обнаженный Фабрициус. Щеки опалило жаром, сердце в груди забилось быстрее. Жадный взгляд скользил по совершенному телу, не пропуская ни единого сантиметра золотистой, поцелованной солнцем кожи. Восхищенно проследила за идеальной косой линией, уходящей прямо к паху мужчины. Сглотнула пересохшим горлом, буквально замирая на тяжелой внушительной плоти, что даже в спокойном состоянии заставляла трепетать.

Ректор сосредоточенно промакивал полотенцем темные волосы, совершенно не замечая, что у этого чувственного действа появился невольный зритель. Не иначе, чтобы окончательно меня добить, еще одна дверь приоткрылась, и в спальню заглянул Леоринэль.

– Фаб, – позвал он тихонько, привлекая внимание мужчины, а я едва не застонала в голос.

На эльфе были одни только тонкие штаны, низко сидящие на бедрах. Его белоснежная кожа таинственно мерцала в робком свете утреннего солнца. Шелковый водопад длинных волос разметался по широким плечам, спускаясь к трогательным розовым соскам. О, как мне хотелось их потрогать сейчас, желательно языком! Боже! Этот мир превратил меня в спятившую нимфоманку! Не помню, чтобы испытывала нечто похожее на Земле. С ревом раненного гиппопотама, оплакивая всю глубину собственного падения, укрылась одеялом с головой, продолжая истово терзаться в темноте.

Внезапно упругий матрас синхронно прогнулся с двух сторон от меня, и чьи-то нахальные ладони проникли под одеяло, невероятно точно находя мою грудь.

– Огонек, – раздался провокационный шепот Фабрициуса над ухом, – вылезай.

– Девочка, – вторил ему не менее возбуждающий голос Лео, – мы ужасно соскучились. Не думал, что ночь без тебя окажется настолько долгой.

Я яростно сопротивлялась, не желая покидать свое уютное убежище, но неугомонные руки резко сдернули одеяло.

– Что случилось, малыш? – заботливо спросил Фаб, наклоняясь почти к самым моим губам.

– Неужели тебе не понравились твои мужчины? – соблазнительно улыбался эльф, осыпая легкими поцелуями холмики груди.

Не понравились? Да от такого представления я уже сама готова затащить их в постель обоих! Моя маленькая совесть (надо же, не думала, что у меня она есть), корчась в муках морали, пыталась порицать чувственную и ненасытную женщину, внезапно выбравшуюся на передний план и перехватившую контроль. И у нее даже получалось сдерживать ее, пока жадный рот с хриплым стоном не сомкнулся вокруг моего соска.

Вместе с невероятным желанием, меня вдруг затопила паника. «Не хочу!.. Не могу!.. Не готова!..» – истошно верещала совесть.

– Стойте! – чуть слышно выдало мое сведенное судорогой страсти горло. – Подождите! – еще настойчивее возмутилась я, пытаясь отпихнуть белоснежную макушку, но куда мне. – Остановитесь! – рявкнула громко и, воспользовавшись эффектом неожиданности, отползла к изголовью, запахивая полы халата.

Мужчины замерли и настороженно смотрели на меня, не понимая, в чем суть моего протеста.

– Я не могу вот так… сразу… втроем… – пытаясь не заикаться, тихо промямлила.

Лица женихов мгновенно расслабились, возвращая прежний благодушный, игривый настрой.

– Мы не станем спешить с этим, сладкая, – широко улыбнулся Фаб. Ну, конечно! Особенно я верю этим хитрющим синим глазам.

– Но оставим за собой право соблазнять нашу желанную, но пугливую, словно птичка сои, невесту, – добил Леоринэль.

– Может, не сегодня? – с надеждой протянула я.

– Сегодня, сейчас и всегда, – безапелляционно парировал Трелорин.

Страдальчески закатила глаза, уже примерно представляя себе масштабы этой чувственной катастрофы, а, вернувшись, твердо заявила:

– Значит так, сейчас я пойду в свою комнату, приведу себя в порядок и займусь подготовкой к завтрашним занятиям. Не сомневаюсь, что у вас также найдется, чем занять себя. Да, спешу напомнить, – жестом остановила порывающегося возразить Фабрициуса, – мы не афишируем наши отношения. Прошу соблюдать наши договоренности.

– Такая строгая рыжуля! – протянул в предвкушении Леоринэль, щуря свои невероятные глаза. – Мне нравится, моя госпожа. – И он плавно перетек на колени прямо перед кроватью, пошло облизывая свои губы. – Прикажи, я исполню любое твое желание.

Его красивая ладонь с длинными пальцами тягуче медленно скользнула по груди и накрыла пах.

О, боже! И это страшный и ужасный глава Тайной службы! Стриптизеры отдыхают!

Нервно хохотнув, бочком отползла подальше от этого клоуна и слетела с кровати, почти падая в объятия содрогающегося от беззвучного смеха ректора. Весело ему, значит!

– Боюсь представить, дорогой, как ты ведешь допросы! – обратилась к Трелорину, ехидно хмыкнув.

– Тяжело, милая, очень тяжело! – абсолютно серьезно покаялся он. – Всегда не хватало жесткой руки рядом. Поможешь мне, госпожа?

В бирюзовых глазах читался откровенный вызов. И как бы