Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

На широких диванах напряженно сидели трое мужчин, таких разных, но одинаково влюбленных в одну невероятную женщину. Удивленно развернувшись на грохот, они синхронно подскочили.

– Милая, что случилось? – проговорил взволнованный император, перехватывая дрожащие пальчики и прижимаясь к нежной коже невесты губами.

– Нам нужно поговорить… – кое-как справившись с собственным голосом, выдавила Шиана.

Мужчины нахмурились. В ярких янтарных глазах феникса на секунду промелькнула паника, отразившаяся и в глубоких синих, и в невероятных изумрудных глазах.

– Может, после обряда? – предложил Фабрициус, подходя ближе и укладывая ладонь на поясницу Ланы.

– Нет, – упрямо помотала головой невеста.

– Ты снова хочешь отложить церемонию? – обреченно предположил Леоринэль.

Лана задумалась, доводя своих женихов практически до сердечного приступа, до сегодняшнего дня не известного в этом мире.

– Нет, – ответила однозначно, снова возвращая мужчинам возможность дышать.

Трое прекрасных магов в парадных камзолах терпеливо ждали, а невеста нервничала все сильнее.

– Я… – тихо протянула она, – я… беременна, – сказала и словно прыгнула с обрыва.

Сам воздух в комнате завибрировал от переполнявшего мужчин счастья. Распахнув шире глаза, взволнованная Шиана переводила взгляд с одного невозможно прекрасного лица на другое.

– Искорка, – благоговейно прошептал Дарион, укладывая широкую ладонь на абсолютно плоский пока еще живот возлюбленной.

– Сокровище, – вторил ему Фабрициус, с наслаждением вдыхая нежный аромат самой желанной женщины.

И только Леоринэль, прищурив невероятные изумрудные глаза, вдруг спросил:

– И как давно ты знаешь, огонек?

Невеста замялась и отвела глаза.

– Только не говори, что… – взбудораженный Дарион с трудом мог сформулировать собственную мысль.

– Хорошо, не скажу, – легко пожала плечиками Шиана и как-то очень ловко выбралась из объятий троих обескураженных женихов.

– Сладкая, накажу, – с томной угрозой протянул Фабрициус.

– А мне не страшно, – хихикнула девушка, отбегая за высокое кресло.

Мужчины мгновенно переместились к ней, обступая, захватывая в сладкую ловушку. Их требовательные взгляды скользили по красивому лицу, замирая на подрагивающих от волнения губах.

– Я бы не смогла поступить иначе, – упрямо проговорила Лана. – Не смогла бы просто стоять в стороне и смотреть, как гибнут воины, этот мир и… и вы, – со всхлипом закончила она.

Строгие мужчины тут же смягчились.

– Пообещай, что больше никогда не станешь так рисковать, – потребовал Дарион.

– Ты – наша жизнь, – поддержал без пяти минут побратима Фабрициус.

– Наша душа, – добавил Леоринэль, целуя открытое плечо любимой.

– Без необходимости – никогда! – клятвенно пообещала Шиана.

– Упрямица, – мягко пожурил Лану император.

– Теперь-то мы можем, наконец, повести невесту к алтарю? – устало пробормотал Фабрициус.

– Предлагаю сразу понести, – ухмыльнулся эльф и подхватил вскрикнувшую от неожиданности девушку на руки. – Во избежание, так сказать…

– Согласен с тобой, друг мой, – лукаво улыбнулся Дарион.

– Я за парюрой, – успел крикнуть Фабрициус, мгновенно скрываясь в дверях, пока невеста снова не попыталась передумать.

По возвращении в столицу после великого сражения многие почитали Лану едва ли не посланницей богов, явившейся в трудный час, чтобы защитить их детей, но были и другие, алчные, завистливые. Они упрямо продолжали твердить, что, несмотря на магию, происхождением невеста императора явно не вышла. Дошло до того, что знатные дамы под большим секретом стали обсуждать идею женитьбы императора на породистой невесте, а истинную, так уж и быть, пусть оставляет в фаворитках. Эту мысль со всеми подробностями пересказали Шиане. Взгляды леди были полны притворного сочувствия и истовой веры в правильность подобного решения.

В тот вечер Лана на эмоциях едва не разнесла половину дворца, напугав дамочек до полусмерти, и вернулась в академию, не желая ни дня оставаться в придворном серпентарии. Мужчинам же заявила, что пока не готова к брачному обряду. Вторая половина дворца тогда чудом устояла, так велика была ярость огненного феникса.

Летиция с Илайей, поддавшись на уговоры ректора поспособствовать примирению любящих сердец, пытались выяснить у Шианы, что произошло в императорском замке, что она вернулась сама не своя, но не преуспели. Зато с этой миссией, как ни странно, довольно удачно справилась Лиана Рашмир. После всего, что девушке пришлось пережить, после гибели советника Рашмира в битве с темными тварями и спасения своего возлюбленного, генерала Манворда, девушка сильно изменилась. Хотя жизненный опыт подсказывал Лане, что люди не меняются, в случае с Ли ей очень хотелось верить в чудо. Адептка едва ли не хвостиком за ней ходила и была самой ярой защитницей преподавателя зельеварения во всей академии.

Вот и в случае с местным серпентарием, девушка быстро разобралась в проблеме и сдала идейного вдохновителя императору. Она даже не удивилась, получив информацию, что главным подстрекателем была Рисана Дорсвуд, бывшая любовница Дариона. Что ж, в этот раз для нее все закончилось печально. Зарвавшуюся блондинку вместе с супругами выслали из столицы на окраину в небольшой приграничный городок без права возвращаться в течение пятидесяти лет. Остальные участники были удалены от двора и сосланы в собственные имения. После показательной порки, придворные, конечно же, не прониклись к Шиане большой любовью, но здравое опасение за собственное благополучие вполне эффективно сдерживало злые языки.

Сайя обнаружилась живой и невредимой в одном из отдаленных поместий семьи Рашмир. Лиана сама организовала ее возвращение в пансион для продолжения обучения. Только вот Лана больше видеть ее не хотела. Узнав о предстоящем свадебном обряде императора, Сайя буквально завалила сестру письмами, каждое из которых было полно «совершенно искреннего» раскаяния, но Шиана не прощала предательство. Хватит и Леонарда, который навсегда остался в ее сердце незаживающей раной.

И вот сегодня, в нарушение всех принятых традиций, император нес свою невероятную невесту к алтарю на руках. Чуть позади по широким мраморным ступеням поднимались двое других женихов. В прохладном величии храма, у сияющего золотыми прожилками священного камня, перед ликами богов влюбленные произносили свои клятвы, что торжественным звоном поднимались ввысь, соединяя троих мужчин и одну женщину в этом и во всех других мирах до скончания времен.