Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

Вдруг из темного зева пещеры пахнуло удушливым сладковатым запахом тлена. Порода вновь содрогнулась. Черное плотное облако с громким хлопком вырвалось из прохода на мгновение затмевая холодный дрожащий свет яркой звезды. Когда тьма осела, Зверь явил себя. Огромная, мощная тварь размером с гору, быстрая и смертоносная. Он взревел, и тут же над каменным плато все стихло.

– Сдавайтесь, хранители! – громовыми раскатами разливался голос Зверя. – Вам не победить! Девчонки больше нет! – оскалился он, но мы с Фабом знали, что она жива и совсем рядом.

– Никогда! – прошипел в ответ и ринулся на врага, поливая монстра магическим огнем.

Зверь окутал себя тьмой, заставляя гневное пламя угаснуть, и направил вперед свое войско. Твари атаковали вновь, стараясь достать боевых магов магическими клинками и тьмой. Воины яростно сражались, не отступая. Гибкий черный хвост ударил прямо перед моим носом, высекая каменную крошку. Закричав, я спикировал сверху на голову твари и вцепился когтями в горящие ярким желтым светом глаза. Зверь заревел яростно, пытаясь скинуть меня. Он размахивал лапами, бил хвостом, но не мог избавиться от моей хватки. Вся его массивная фигура подернулась черной дымкой и исчезла. Недоуменно крутил головой. Куда он делся?

Переступил с лапы на лапу, как вдруг прямо на меня бросился в немыслимом прыжке

черный змей. Едва успев отклониться, я возмущенно заклекотал и развернулся. Фаб вцепился ядовитыми клыками в глотку Зверя, который возник прямо за моей спиной. Он повалил массивную тушу на землю и сжал в кольцах хвоста, сминая до яростного болезненного воя. Отвлекся и пропустил удар. Громадный черный пульсар пробил крыло. Огненное оперение зашипело, распадаясь пеплом под силой тьмы. Дикая боль пронзила все тело, и тут, словно глоток чистой воды, прохладная и такая родная магия аккуратно обняла поврежденное крыло, мгновенно восстанавливая, заживляя истерзанную плоть.

Повернул голову и обомлел. Там, у подножия пещеры, под защитой маленького отряда Леоринэля стояла бледная Шиана. Ее пухлые губки поджались, на шее алел след от клинка. В глазах – решимость. Сердце феникса забилось сильнее. Он заклекотал, приветствуя свою пару, свою единственную, свой огонь. Но несколько мгновений слабости обошлись нам всем слишком дорого. Хвост Зверя разжал каменные тиски змея и ударил его в бок, пробивая прочную чешую ядовитыми наростами.

Лана закричала и бросилась вперед. Я вцепился когтями в бок твари и потянул изо всех сил, стараясь оттащить ее от Фабрициуса. Зверь взревел и дернулся, с диким воем оставляя в моих лапах кусок ядовитой плоти, что тут же превратилась в черную дымку и исчезла, растворяясь прямо в воздухе. Монстр развернулся и бросился на меня. Я подпрыгнул и мощно взмахнул крыльями, поднимаясь на недосягаемую высоту, чтобы оттуда обрушить на Зверя огненный шторм.

Маленькая фигурка упала на колени возле тела гигантского змея, вокруг рассредоточились эльфы, прикрывая наше сокровище и Фаба. Мое пламя не трогало их, обходя стороной. Шиана приложила подрагивающие ладошки на каменные чешуйки. Изящные кисти окутал невыносимый яркий свет. Он перебрался на подрагивающее от боли тело змея, очищая от яда.

Тварь бездны яростно взревела. В когтистых лапах возникло огромное пульсирующее тьмой копье. Бросок, и смертоносный снаряд летит точно мне в грудь. Взмахнул крыльями, призывая огненную завесу, желая сжечь проклятое копье. Оно замедляется, словно застревает в яростных языках пламени, и само время замедляется вместе с ним.

– Дарион! – отчаянно кричит Лана.

Я также, как и она, чувствую, что моих сил не хватит, чтобы задержать копье. Взмахиваю крыльями, они подчиняются, медленно, натужно, поднимая меня вверх, но тьма оказывается быстрее. Я уже чувствую острый наконечник, способный пробить мощное тело феникса насквозь.

– Ты не получишь его! – воскликнула девушка.

Время безжалостно отсчитывало последние секунды моей жизни, но в следующий миг прямо передо мной развернулся сияющий щит изначальной магии. Копье коснулось магического плетения и, расплывшись грязной кляксой, исчезло.

Опустился рядом с моей любимой, возвращая себе привычный облик. С другой стороны с решительным видом встал Фабрициус.

– Вместе! – скомандовал я.

Мои ладони ярко засияли от мощи первородного огня. Вся моя ярость, вся боль этого мира, жажда жизни соединились в одном отчаянном ударе. Сияющая серебром магия Фаба вплелась в алый поток и пронзила огромное тело. Зверь, содрогнувшись, упал на одно колено.

– Вам не победить, жалкие смертные! – взревел он и снова скрылся в плотном облаке тьмы.

Когда дымка рассеялась, на месте уродливой твари стоял бледный и нечеловечески прекрасный юноша. Пронзительные черные глаза, в которых можно утонуть, словно в непостижимом космосе, идеальная белоснежная кожа, пухлые кроваво-красные губы, темные густые волосы, словно жидкий шелк, ниспадали до самой талии.

– Пощади, прекрасная дева, пришедшая из-за грани, – молил он, неотрывно смотря на Лану.

Его чарующий голос проникал в самую душу, нашептывая что-то сладкое, уговаривая подчиниться. Не по-юношески широкая грудь отчаянно вздымалась, привлекая внимание к идеальному телу. Огонь и камень дрогнули, затихая и прячась в нерешительности.

– Ты бы не пощадил никого, – в ярости рыкнула Лана и ударила чистой силой.

Сверкая пронзительной чистотой, яркий луч пронзил грудь Зверя. Словно очнувшись от морока, мы с Фабом вновь соединили свою магию и ударили следом. Три магических потока, три невероятных силы сплелись воедино, заставляя Тьму выть и корчиться. Прекрасная белоснежная плоть покрылась черными трещинами, чтобы в следующий миг осыпаться тысячей осколков и сгореть в очищающем огне.

– Вот и все, – устало пробормотала Шиана и упала без чувств.

Эпилог

Огромное зеркало в тяжелой оправе отражало прекрасную незнакомку. Белоснежная кожа издавала мягкое таинственное сияние. Глубокие серые глаза сверкали предвкушением. Высокие скулы, подернутые легким взволнованным румянцем, чувственные губы, словно нежные лепестки роз, свежи и притягательны. Яркое алое платье (традиционный цвет императорского дома) из мягкого шелка подчеркивало изумительную хрупкость невесты, но в то же время подтверждало ее несгибаемую волю. Сложный крой, многослойность, сияющие морозным серебром чистейшие бриллианты, словно рассыпанные по изящной драпировке на плотном корсете. Изумительная бриллиантовая парюра ожидала своего часа на черной бархатной подушечке.

Изящные пальчики потянулись вперед, коснулись идеальных прохладных граней и вдруг замерли. Невеста закусила притягательную губку и нахмурилась.

– Черт! – со стоном выдохнула она и топнула тонкой шпилькой, а в следующий миг резко развернулась и, подобрав длинную юбку, бросилась в соседнюю комнату.

Решительно распахнув дверь, красавица ворвалась внутрь.