Защитник для чужой невесты - Алина Углицкая

Вот значит как.

Он спас меня не потому, что хотел, чтобы я выжила. А потому что все еще надеется получить свою награду.

Я ощутила на губах соленую влагу и не сразу сообразила, что плачу. А потом просто села там, где стояла, и дала волю слезам.

Я оплакивала своё бескрайнее одиночество и невозможность что-либо изменить.

***

Не знаю, сколько так просидела. Слёзы текли и текли по щекам, а в мыслях проносились картинки счастливого прошлого. Жизни, которую я уже никогда не смогу вернуть.

По странной причуде, память подбрасывала только хорошее. Все плохие воспоминания исчезли, будто их никогда не было. Будто печаль и одиночество настигли меня только сейчас.

Даже когда слёзы высохли, я всё равно продолжала сидеть, сгорбившись и подтянув колени к груди. Мне хотелось стать маленькой, незаметной, незначительной. Может быть, тогда слова Авенара не станут меня задевать, и я обрету прежний душевный покой?

Мысли иссякли вместе со слезами. В голове поселилась звенящая пустота. Я бы порадовалась ей, если б мои эмоции не притупились, лишив меня способности испытывать хоть какие-то чувства. Но это было благословенно.

Единственное, что я сейчас ощущала, кроме бесконечной усталости – жажду. Обострившийся слух подсказывал, что неподалёку есть источник воды. Капли срывались со стены и падали в небольшую лужицу. А звук разносился под сводами.

Мне хотелось пить, но я не вставала, не желая двигаться. Ведь движение – это жизнь. А жизнь наполнена болью и страданиями. Лучше оставаться в своём коконе как можно дольше. Так меньше ран…

Случайно дёрнув плечом, я обнаружила, что сижу близко к стене. Развернулась немного, прижалась к ней спиной и нахохлилась.

На мне все еще была сорочка из теплой фланели. Пусть грязная и с разорванным подолом, зато сухая, с длинными рукавами и высоким воротом. В ней я чувствовала себя как в доспехах.

Из глубины пещеры доносились шорохи и потрескивания. Поначалу я пыталась вглядываться во мрак перед собой, а затем просто закрыла глаза. Разницы не заметила. Та же непроглядная тьма. Тут было лишь одно светлое пятно – это выход наружу.

Но, раз Авенар сказал, что в пещере безопасно, значит, эти шорохи мне не страшны. Впрочем, я и так не боялась. Даже на это не было сил.

Как уснула – сама не заметила. Последние вялые мысли угасли, сменившись абсолютной пустотой.

Разбудил меня цвет. В центре сомкнутых век, там, где ещё недавно царил густой мрак, вдруг проявился рыжий лепесток. Он пощекотал веки, заставляя сознание очнуться.

Я открыла глаза. И тут же закрыла их снова. Ещё и отвернула голову, спасаясь от света. Посреди пещеры горел костер. После привычной антрацитовой тьмы его пламя казалось ослепительно ярким, а сама пещера медленно наполнялась теплом.

Мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли. И лишь после этого я вновь повернула голову.

Возле костра спиной ко мне сидел Авенар. Мои движения остались для него незамеченными. Не спеша тревожить дракона, я огляделась.

Пещера была не такой уж большой, как казалось в темноте. Не широкой, но вытянутой. Дальняя стена скрывалась в темноте, костер освещал лишь ближайшие пару-тройку шагов.

Но где-то там, в глубине пещеры, находился источник воды.

Я слушала, как падают капли, и моя жажда росла. Однако подниматься я не спешила. Не хотела привлекать внимание Авенара.

Между мной и драконом пролегла пропасть. И как бы я ни пыталась наладить через неё мостик, Авенару это не нужно. Его слова, сказанные перед уходом, причинили мне боль. Понимал ли он это? Или нарочно делал пропасть между нами шире и глубже?

К горлу подкатил ком.

Я сердито укусила себя за губу.

Все, хватит лить слезы. Они ничего не изменят. Я должна нарастить толстую шкуру, если хочу находиться рядом с драконом. Ведь другого выхода нет, без него я погибну. Нужно сделать все, чтобы выжить и выбраться с этого острова.

Авенар пошевелился. Отблески костра заиграли на его коже, притягивая мой взгляд. От изорванной рубашки дракон избавился, а другой одежды, видимо, не нашёл.

Однако моё внимание привлекла не гладкая кожа и не играющие под ней рельефные мышцы, не свойственные худощавому телосложению.

Я смотрела на шрамы. Кроме двух безобразных дыр на уровне лопаток, по спине и плечам багровели рваные борозды. Они были разной длины и глубины. Самые глубокие всё ещё кровоточили. А ведь регенерация драконов лучше человеческой.

Авенар повел плечами, разминая затекшую спину. И я поняла, что ему больно. Слишком уж осторожными и медленными были движения, чересчур напряжённой – поза. Дракон оберегал свои раны. Старался не тревожить их лишний раз.

Он получил эти травмы, спасая меня. Вероятно, поранился о днище судна или о камни на берегу. И пусть сделал это из-за клейма – только благодаря ему я до сих пор жива. Он помог мне. Защитил. Сохранил мою жизнь.

А значит, я тоже должна ему помочь.

Осторожно, стараясь не шуметь, поднялась. В босые ступни тут же впились мелкие камешки.

Я сдержала желание всхлипнуть и осторожно двинулась вперёд.

Авенар не обернулся.

Это меня подбодрило. Наверное, спит.

Вот и отлично! Подлечу его немножко – и все. Он даже не заметит. Зато я буду спокойна, что он не помрет и не оставит меня тут одну.

Движимая этой мыслью, подошла к нему очень близко. Погружённый то ли в сон, то ли в раздумья дракон меня не заметил. Я присела на корточки позади него и осторожно поднесла ладони к его спине. Не прикасаясь к ранам, послала волны живительной силы.

Даже успела порадоваться, что мой план удался. Но это продлилось мгновенье, не дольше.

Авенар резко повернулся и схватил меня за руку. Ойкнув, я покачнулась и упала на колени. А ладонь… та ладонь, которую он не держал в жёстком захвате, упёрлась ему в грудь.

Наши лица оказались очень близко. Так же близко, как этой ночью, когда он спал. Только теперь алые глаза, не моргая, смотрели в мои, и я видела в них своё отражение.

В груди стало тесно. По телу промчался жар. Горло вдруг пересохло.

Не зная, что делать, я облизнула губы. И ощутила, как под моей ладонью дрогнуло драконье сердце. Затем