Потерять горизонт - Юлия Резник

угодно, что подтвердило бы, что он, сука, не понимает, что на меня нашло. Но никаких вопросов не последовало. И это означало, что никаких вопросов у этого сученыша и не возникло.

Ну и меня понесло, ага. Леха ответил. Я его даже немного зауважал, потому что надо иметь яйца, чтобы противостоять человеку, от которого напрямую зависела твоя жизнь. Я же мог, пользуясь положением, что угодно с этим сопляком сделать. А он… Ничего, не зассал. Бросился на меня так, словно правда была за ним. Я ему за жену предъявлял, а этот говнюк — за то, что я ее, видите ли, не ценю, раз по другим таскаюсь.

Так вот откуда Дана узнала?! Ах ты ж мудак! С каким же безмерным удовольствием я ему по зубам съездил, разъясняя, что наши отношения с женой вообще не его ума дело! В общем, сцепились крепко. Остановились лишь потому, что у нас как-то вдруг синхронно начали звонить телефоны. Не к добру это — мелькнула мысль. Она и стопорнула. Как оказалось потом — не зря. Приоритеты изменились в секунду. Я схватил упавшие на пол ключи и побежал к машине. Столяров увязался за мной.

— Если хочешь добавки, приходи попозже. Сейчас не до тебя, — зло процедил я на бегу.

— Шутите, Герман Всеволодович? Я с ребятами должен быть. Ну, и если вдруг что…

Я хмыкнул. Бросил на этого придурка злой взгляд и как отрезал:

— Ну, как знаешь.

По дороге в часть мы со Столяровым молчали.

— Если бы у меня была такая женщина, я бы от нее не гулял, — заметил этот бессмертный уже на подъезде.

— А я и не гуляю, капитан. Так что молись, чтобы не выяснилось, что это ты сбил Дану с толку… Иначе пиздец тебе. Это все, — очертил пальцем круг у лица, намекая на нашу драку, — покажется пустячком…

Столяров посмурнел. Молча вышел из моей тачки у КПП, и с тех пор я больше его не видел.

Тряхнув головой, возвращаюсь в реальность. Бросаю короткий взгляд в зеркало. М-да, у меня-то тоже челюсть прилично распухла за это время. Как я так облажался? И как мужик, и как командир… Почему позволил рулить эмоциям?

Собравшись с мыслями, начинаю сдавать задом, когда вдруг у меня звонит телефон. Маковский. С чего бы это?

— Да?

— Герман Всеволодович… Тут такое дело. У нас Даниэлла Романовна… — мнется он.

— В каком смысле у вас?

— Ну-у-у, в гостях. Вы только не ругайтесь. Девочки после случившегося решили, что неплохо им немного расслабиться и…

— Расслабиться? Та-а-ак… И?

— Ну-у-у… — мямлит прапор, следом в трубке раздается какой-то шорох, треск, и вместо мужского баска я уже слышу смеющийся женский голос. — И расслабилась она больше обычного. Приезжай, Герман Всеволодович, за своей пьяницей. А то она собралась прогуляться!

— Моя Дана пила? — не верю я.

— Ой, да так и не скажешь. Разве три рюмашки — это пила? Но какая-то она у вас слабенькая.

Еще бы! Зима вообще не по этой части.

— Нина, никуда ее не пускай! Я сейчас приеду!

— Да куда же мы ее отпустим?

Резко выворачиваю руль и притапливаю к городу. Стараюсь представить Дану бухой, и не могу, сколько ни пытаюсь.

Подъезжаю к дому Маковских. Те живут на первом этаже, вижу, на кухне горит свет. Захожу без стука. Мне навстречу выскакивает Нина.

— Забирай, — хмыкает, кивая в сторону кухни. — Нас тут много было, но все уже разошлись.

Дана сидит на высоком табурете, поджав ноги. В руках — чашка кофе. Видно, подружки пытались привести ее в чувство. Увидев меня, она сначала хмурится, будто не сразу узнает, а потом вдруг расплывается в широкой глупой улыбке.

— О, Гера… — тянет она. — А ты как здесь? Сколько вообще времени?

— Время ехать домой, — говорю ровно.

— А где… Где мой дом, Гер, а?

Алла смотрит на меня сочувственно. Я закатываю глаза, сводя все к шутке. Забираю чашку из Даниных рук, подхватываю ее под локоть.

— Не знаю, благодарить тебя, Нин, или объявлять выговор, — коротко бросаю хозяйке.

— Как определишься — сообщи, — смеется хозяйка. Трепета передо мной у нее в силу возраста никого, а вот муженек ее сидит, не отсвечивает.

— Что она говорила? — интересуюсь, чтобы понять, каких ожидать последствий. То, что по трезвому Дана никому бы не стала жаловаться на меня — даже не сомневаюсь. А вот что ей могло прийти в голову по пьяной лавочке, боюсь даже предположить. Зима, кажется, вообще моих вопросов не слышит, она уже одним глазом спит, доверчиво привалившись к моему боку.

— Да ничего. Просто переживала сильно. Ты же знаешь, какую могут раздуть проблему из ничего в нашем чате…

— Разогнать бы его к черту! — ворчу для порядка. А сам радуюсь, что, похоже, до обсуждения наших отношений Дана, и пьяная вдрызг, не дошла. Все же сработал блок. Все же понимает, что нельзя ей… ронять вот так мой авторитет.

Нина смеется. Я подхватываю свою начинающую пьянь на руки и несу к машине! Обмякшая Зима кажется на удивление тяжелой. Хотя сколько там в ней? Килограммов пятьдесят от силы. Устраиваю жену на заднем сиденье. Вот уж чего я никак не мог предположить, так это того, что мой рабочий день закончится так. Интересно, что ее заставило приложиться к бутылке? Тоже девочка не вывозит?

Мы как раз въезжаем в поселок, когда Зиму начинает рвать. Съезжаю на обочину. Вытаскиваю ее на свежий воздух.

Глаза у нее — обалдеть просто. В них столько всего!

— Гер… — испуганно.

— Давай… Попей. И не держи в себе.

Слушается безропотно. Вот бы так всегда, а? Мечты-мечты.

Кое-как добираемся до дома. И лишь сейчас я вспоминаю, что вообще-то ее запер! Надо же, до каких крайностей мы дошли. Жесть. Так не должно быть. Это ненормально. Я, конечно, хорош. Но она… Она должна понять, что меня нельзя так расшатывать! Я не в том положении, чтобы творить всю эту дичь. Сука, я же за ствол хватался!

Затаскиваю Дану в дом. И несу ее прямиком в ванную. Поскольку сам не пью, в доме нет никаких лекарств, способных облегчить ее положение. Лечимся народными средствами. Контрастный душ, таблетка нурофена, Боржом и прохладный морской воздух делают свое дело. Утром Дана просыпается почти огурцом.

Я