Потерять горизонт - Юлия Резник

краш-тестах. Мы этого не обсуждали, но я и так знаю, что Герман — настоящий параноик во всем, что касается моей безопасности и здоровья. Другое дело, что я просто не знаю, как объяснить, откуда у меня столько денег на такую покупку… Точнее, знаю — их принес блог. Но Герману будет сложно смириться с тем, что я настолько самостоятельная. Может, пока у нас все так шатко, не говорить?

Так ничего толком и не решив, еду в автосалон. На то, чтобы все оформить, уходит весь день! Официально заявляю: ГАИ, или как там оно нынче зовется, — адская контора. Мелькает мысль, что, если бы я подключила к этому Файба, все решилось бы за пару минут. Но в том-то и дело, что я решила лишний раз его не напрягать. Я уже взрослая девочка. И кое-что могу.

Домой возвращаюсь в восьмом часу. Еду как черепаха. Страшно — жуть. Я пока плохо чувствую габариты машины. Да и в целом, последний раз я садилась за руль еще в автошколе. Впрочем, был еще урок езды от Столярова… Который сейчас, наверное, лучше не вспоминать, пусть даже как раз этот урок мне сейчас здорово пригодился.

Паркуюсь криво-косо. Открываю с пульта ворота, когда из дома выскакивает Герман.

— Ты где была? Я звоню-звоню… А… это откуда?

— Была в автосалоне. Это оттуда. Решила, раз мы осели, обзавестись машиной. Что скажешь? — чащу я, взволнованно облизав губы. Лицо Германа надо видеть! Ну, я боялась чего-то такого, да. Он же у нас весь из себя такой мужик, вот если бы он мне подарил гелик — другое дело. А так… Волнуюсь!

Файб чешет в затылке. Обходит тачку по кругу. Бьет ногой по колесам.

— Ты купила машину?

— Ну да.

— Новая… — замечает мой Капитан Очевидность. — Тыщ под двести баксов? Почти как наш дом.

— Я же свои почти не тратила. За все время скопилось… — лепечу, с опаской ожидая его реакции.

— Димка ошалеет.

Да! Но, может, мы как-то это потом обсудим, а сейчас поговорим о нас?

— А ты что думаешь?

— Думаю, что ты никогда не перестанешь меня удивлять.

— Гер, ну… Мы же вроде осели. Мне нужна машина… И если ребенок появится! Там же то в поликлинику, то еще куда… Потом кружки всякие, секции начнутся…

— Угу… Слушай, а ты у меня богачка, оказывается…

— Скажешь тоже!

— Слушай, Зим, а ты вообще, ну-у-у… почему со мной?

Глава 24

Герман

Зима все же дает мне то, что нужно — уверенность, что я могу со спокойной душой сосредоточиться на работе. Хотя по привычке, я все же дергаюсь. Порываюсь схватить телефон, чтобы в том убедиться. А то ведь мало ли. Но нет. Я себя торможу. Мы же решили жить по-новому. Самое время начать.

В кабинете пахнет вчерашним кофе, который я так и не выпил, и отсыревшими обоями. Я сижу над отчетами по вчерашнему ЧП и все больше склоняюсь к мысли, что гораздо больше я пойму, сам сев за штурвал. Все эти цифры и сухие формулировки, конечно, дело хорошее, но внутри зудит ощущение, что мы что-то упускаем.

Пилот, который был за штурвалом, в личном разговоре сказал, что понятия не имеет, что пошло не так. И, переживая за свою дальнейшую карьеру, принялся с жаром меня убеждать, что он-то все делал по инструкции.

Это у меня, кстати, сомнений не вызывает. Ошибку пилота мы исключили первым делом. А вот то, что Славка мог не заметить задержки отклика… Я вполне допускаю. Он не самый лучший мой воин, да. Хороший, как и все, но не лучший.

А что такое две десятых секунды? Для гражданских — вообще фигня. А для нас — это вечность. Особенно при боковом ветре, особенно на снижении, когда ты уже не можешь «переиграть», только корректировать.

Вот и в отчете аккуратно, да, но допускают возможный сбой в системе дистанционного управления. Значит, требуется дополнительная диагностика. Я откидываюсь на спинку кресла и медленно выдыхаю. Если это системно — значит, я был прав. А еще это явный сигнал к тому, что в следующий раз может быть хуже.

Созываю селекторное совещание. Инженеры мнутся, но подтверждают: да, есть странности. Да, ловили задержку на стенде. Да, пока в пределах допуска. Пока. Слово «пока» меня не устраивает. Мы же тут не в куличики играем.

— Нужны еще данные.

Что дословно означает: «нужны испытания».

Решение приходит мгновенно. Я его не обсуждаю — так, просто озвучиваю.

Проверку беру на себя. В этом нет никакого героизма. Просто я самый опытный.

В пару ставлю Старовойтова. Михаил — из тех, кому не надо ничего объяснять. Спокойный, собранный, исполнительный. Летчик, который сначала думает, а потом делает. А думает он быстро. Именно такой напарник мне сейчас и нужен.

Он кивает, когда я ему сообщаю о вылете. Ни вопросов, ни комментариев, ни сомнений, которые, учитывая недавнее происшествие, он мог, наверное, высказать. Уточняет время — и все. Стопроцентный профессионал.

Решено.

Остаток дня проходит в бумагах, согласованиях, звонках. Я работаю как всегда четко и собранно. Но где-то фоном один фиг кружит мысль: вечером домой. Впервые за много дней, а может, и месяцев, выхожу из части, как все нормальные люди. Вовремя.

Волнуюсь. Притапливаю, чтобы побыстрее увидеть ее. Убедиться, что все у нас, наконец, как у людей. Оставляю машину и чуть ли не вприпрыжку бегу к дому. А там никого. Первая мысль, которая приходит в мою горячую голову — все же свинтила! Но нет. Вот же… Ее вещи.

Рука тянется к телефону. Гудки идут, но трубку Зима не берет.

В груди поднимается знакомое волнение. Звоню еще раз. Снова тишина.

Вот теперь становится по-настоящему не по себе.

Я сажусь на диван, упираюсь локтями в колени. В голове начинают выстраиваться варианты, где она может быть — от самых безобидных до тех, о которых думать вообще не хочется. Но когда я уж совсем было отчаиваюсь, во двор въезжает машина.

Я поднимаю голову так резко, что хрустит шея. Это кто тут такой дерзкий?

Вылетаю во двор. И вижу, как из гелика выходит моя жена. Целая и невредимая.

— Ты где была? Я звоню-звоню… А… это откуда?

— Была в автосалоне. Это оттуда. Решила, раз мы осели, обзавестись машиной. Что скажешь?

Бла-бла-бла… Ошалело чешу в затылке. Слов нет. Чтобы оттянуть время,