Потерять горизонт - Юлия Резник

В части всё привычно: утренний развод, метеоотчет. Техники крутятся у бортов, проверяя готовность машины к вылету.

— Герман Всеволодович… Старовойтов в санчасти. С температурой. Сняли с полёта.

Да? Черт. Хреново. Марченко и Киреев в отпуске. Один никак не выйдет, второй только ушел. Трое других вчера гоняли… Из тех, кто реально может лететь со мной, остаётся один.

Столяров.

Стоит о нем подумать, и морда сама собой кривится, будто я сожрал что-то кислое. Так, стоп, Герман. Злость мешает соображать как следует, а сейчас тебе нужна ясная голова.

— Столяров пусть готовится на замену.

Приходит. М-да. Хорошо я его... И глаз подбил. И скула вон…

— Капитан, — начинаю сухо. — Что у нас по готовности к вылету?

— Готовность есть, товарищ генерал! — рапортует, будто бы через силу.

Секунду молчим.

— Есть что-то, что может помешать тебе выполнить этот полёт?

Это не формальность. Это тот момент, где я даю ему шанс отойти в сторону без последствий.

— Никак нет, товарищ генерал!

Киваю.

— Тогда работаем. Заметишь какие-то странности — тут же докладывай. Все понятно?

— Так точно, товарищ генерал.

Предполётка идёт спокойно, почти буднично. Как будто не было никаких ЧП накануне. Техники работают слаженно. Докладывают по очереди: гидравлика — норма, топливо — норма, электроника — в зелёной зоне. Я слушаю вполуха, всем телом впитывая полученную информацию.

Особое внимание уделяем системе управления. Потому что именно здесь позавчера «поплыло». Датчики, блоки, каналы — всё проверяют дважды. На бумаге и по приборам — чисто. Но это ничего не гарантирует на сто процентов. Иначе бы мы были не нужны. Ошибки редко ловятся сразу, особенно если сбой плавающий.

— Замечаний нет, — докладывает старший техник.

Залезаю в кабину. Сажусь. Пристёгиваюсь. Всё знакомо до миллиметра. Руки работают сами, без участия головы. Проверка приборов, переключатели, контрольные точки. Эту песню я знаю наизусть.

Дыхание, пульс — все в норме. В такие моменты эмоции отступают сами собой. В кабине им не место. Здесь только я, самолет и небо.

Запуск. Двигатели оживают с глухим ревом, который сразу отдаёт в грудь и позвоночник. Лёгкая вибрация проходит по корпусу. Начинаю рулежку. Проверка управления на малых. Педали… слушаются. Ручка — отзывчивая. Контроль тормозов — всё штатно.

— Первый готов к взлёту.

— Второй готов.

Разбег.

Полоса уходит под нос, скорость растёт быстро и ровно. Никаких сюрпризов. Отрыв чистый. Машина послушно уходит вверх. Шасси убрано. Набор высоты.

Ну что, капитан Столяров, полетаем?

Глава 25

Дана

Я выхожу из дома почти сразу, как заканчиваю с запланированной на сегодня работой. Не потому что не хочу оставаться одна — наоборот, мне сейчас это даже полезно. Просто внутри слишком много мыслей, хочется проветрить голову.

Город живет своей жизнью. Гудит порт. Кричат чайки. Поют птицы. Люди идут навстречу, отворачиваясь от бьющего в лицо ветра. Мне же он пока дует в спину. На набережной, в основном, гуляют мамочки с детворой и пенсионеры. Любуюсь малышней и вдруг ловлю себя на том, что смотрю на молодых мамочек без зависти. Это добрый знак. И такое облегчение, что у меня на глазах выступают слезы.

Покупаю кофе в кофейне на колесах. И иду дальше, как вдруг слышу за спиной смутно знакомый голос:

— Даня, ну, хватит уже, а?! Нам еще папе нужно купить лекарства.

— О, Марин, привет, — улыбаюсь, разглядывая неуклюжего крепкого парня лет шести-семи, с которым не может совладать жена одного из Файбовских лучших пилотов.

Маринка как-то устало улыбается. Она лет на пять-семь старше меня. Выглядит хорошо, если вам по вкусу пышные формы. Всегда заряжалась ее жизнерадостностью и жалела, что мы не познакомились раньше, когда еще сохранялся шанс стать подругами, ведь чем старше мы становимся, тем сложнее с кем-то сблизиться. Сейчас же мы общаемся в основном урывками и по необходимости. От праздника до какого-нибудь ЧП.

— Привет, Дан. Привет. Решила прогуляться? — спрашивает Марина, поправляя сыну капюшон. Ветер треплет его так, будто хочет вырвать с корнем. Я усмехаюсь.

— Ага. Чудесная погодка.

— Если бы не ветер, — охотно соглашается Марина. — С другой стороны, а когда его нет?

— Точно, — улыбаюсь. — Ну, раз прогулка не задалась, может, посидим в кафешке? — неожиданно для себя приглашаю я.

— Ой, Дан. Я бы с радостью! Но Мишка мой разболелся жутко. Даже вылет с твоим сорвал. Мы до аптеки и назад…

— С моим?

— Ага. Они сегодня планировали. Ты не знала?

— Нет, — трясу головой, сведя брови над переносицей.

— Ну, это неудивительно. Для Мишки поле с генералом Файбом — целое событие. А для Германа Всеволодовича это, наверное, так, рутина.

Вылет… Вылет! Герман, что, полетит?! Нет, в этом нет ничего удивительного. Он же летчик-истребитель, но… Почему-то я думала, что с новой должностью всё это останется позади. Ему что, больше нечем заняться?!

— Рутина, — перекатываю на языке.

Марина смотрит вопросительно, но тут же отвлекается на сына, который носится по набережной, распугивая жирных чаек.

— Ну да, — продолжает она уже рассеянно. — Я тоже все никак не привыкну, что для них это обычное дело… Ну, кому я рассказываю? Ты и сама все знаешь.

Знаю. Конечно, знаю. Я вообще слишком много знаю о том, как виртуозно наши мужчины научились делать вид, что рисков не существует. Что для нас опасность — для них привычка. Обычные рабочие будни.

— Интересно, с кем он полетит теперь? — бормочу под нос. Марина на секунду задумывается.

— Без понятия. Миша говорит, что в последний раз Герман Всеволодович летал со Столяровым. Кстати, как хорошо мы ему квартиру отделали!

— М-м-м… Да, — улыбаюсь я, чтобы поддержать разговор. А сама уже медленно назад пячусь. — Ну, передавай Мише мои пожелания скорейшего выздоровления. Не буду вас задерживать.

— Спасибо, Дан, — кивает Марина, в своих хлопотах явно не замечая, в каком я состоянии. — А по поводу кафе я не отказываюсь! Как Мишке станет лучше, так можем и выбраться. Если не передумаешь.

— Да нет, конечно. Ты пиши, если что.

Бог его знает, почему меня так взволновал этот разговор. Кофе в руке остывает, я выбрасываю почти полный стакан в первую