Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Я улыбнулся. Широко. Насколько мог. Потому что это было последнее, что я мог сделать искренне.

—Да, – выдохнул я. Голос был хриплым, но он еще работал. —Мое последнее слово. Но адресовано оно… не тебе, Аня.

Я видел, как ее рука, контролирующая осколок, дрогнула. Маленькая, почти незаметная судорога. В ее идеально спланированном триумфе появилась первая трещина.

—Яне.

И вот тогда я увидел это.

В ее глазах, в этих огненных, безжалостных глазах, что-то переключилось . Огонь погас не сразу, а как будто задергался, затрепетал. И на его месте, на долю секунды, проступил другой цвет.

Ярко-зеленый . Цвет весенней травы. Цвет жизни. Цвет Яны .

Это было мгновение. Меньше мгновения. Огонь вернулся, пожирая зеленое пятно. Но оно было. Я увидел это. Она вспыхнула не яростью она вспыхнула от боли. От той боли, которую причиняет правда. Яне? Сейчас? ЕЙ? – я физически ощутил, как этот вопрос пронесся в ее голове.

И я продолжил. Не для нее. Для той зеленой искры, которая мелькнула и была сейчас подавлена, но не убита.

Я закрыл глаза на секунду. Собрал последние силы. Не физические, те уже ушли. Душевные. Те, что остались после всех лет, всех ошибок, всех попыток и всех провалов.

—Я тебя люблю. Яна.

И затем, уже почти шепотом, прощальным, обреченным:

—Прости… что так вышло.

Я не ожидал, что это сработает. Я надеялся. Надеялся, что где-то там, глубоко внутри этого монстра, под слоями ярости, боли и жажды разрушения, еще живет девушка с зелеными глазами. Девушка, которая когда-то смеялась. Девушка, которую я обрек на эту жизнь.

И это сработало.

Не сразу. Сначала ее глаза снова задергались. Огонь – зеленый – огонь – зеленый – как короткое замыкание, как борьба двух сущностей в одном теле. Было несколько таких вспышек. За те самые полсекунды.

Каждая вспышка зеленого цвета была ярче, продолжительнее предыдущей.

А потом… произошел взрыв. Не внешний. Внутренний. Внутри нее. Я не видел его, но чувствовал. Как будто огромный, тяжелый замок, сковавший что-то светлое и хрупкое, был вдруг сломан. Не силой. Любовью. Моей любовью. Моим признанием, которое было адресовано не могущественной Ане, а слабой, потерянной, запертой Яне.

Моя любовь – ее сила. Мои последние слова, обращенные не к разрушителю, а к человеку внутри него, сделали Яну сильнее. Не физически. Душевно. Дали ей тот последний рычаг, тот последний аргумент, который ей был нужен, чтобы сказать ну уж нет тому чудовищу, в котором она жила.

И Аня… отступила. Не добровольно. Она была закована. Затолкана назад. Не силой Яны, а силой того простого, человеческого чувства, которое оказалось сильнее всей ее демонической мощи.

Тело Ани развернулось. Осколок, который должен был пронзить мое горло, теперь указывал на войско Кса'артуга.

—Потом… поговорим, – сказала она. И голос был странным. Голосом Яны, но с эхом силы Ани. Голосом человека, но с отголоском монстра.

А потом она сказала им. Всем им. —Вы все здесь сегодня умрёте. Но не потому, что я хочу убить. Потому, что вы чуть не отняли его у меня.

Яна победила. Мы победили.

Не силой. Любовью. Глупой, иррациональной, человеческой любовью.

И как же чертовски странно было осознавать, что твое признание – стало единственной правильной вещью, которую ты сделал в этой проклятой жизни.

√53

Внутри меня всё горело.

Нет, не так. Внутри меня она горела. Аня. Этот бешеный, голодный, ненасытный зверь, который только что держал жизнь Арсанейра на кончике осколка, а теперь был заперт, стиснут, закован моей волей. Она билась в клетке моего сознания, как пойманная птица, но решетки держались. Держались, потому что я уже знала каждый замок.

Сучка , – прошипела она у меня в голове. Голос был искажён яростью, дрожал от бессилия.

Ты не имеешь права. Я должна была отомстить! Показать что с нами так нельзя!

— Заткнись, – прошептала я вслух, и солдаты Кса’артуга, стоявшие в нескольких метрах, вздрогнули. Они приняли это на свой счёт. И правильно сделали.

Я стояла, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Сила Ани, она была во мне. Густая, тёплая, пульсирующая. Я чувствовала, как она перетекает по венам, как вибрирует в костях, как жжётся на кончиках пальцев. Это было… пьяняще. И страшно. Потому что я знала: один неверный шаг и она вырвется. Снова. И в этот раз я её не остановлю.

Но это был не тот момент, чтобы бояться. Тот момент, чтобы быть сильной.

Я подняла осколок, этот чёртов клинок, который должен был убить Арсанейра, и направила его на Кса’артуга. На этого старого, высохшего демона, который смотрел на меня исподлобья, сжимая в руках посох, излучающий тусклый, больной свет. На своего отца.

— Вы, – сказала я, и мой голос звучал странно: в нём смешались мой обычный, дрожащий тембр и эхо её мощи. Словно я говорила через толщу воды, но каждое слово било, как набат. – Вы все здесь сегодня умрёте. Но не потому, что я хочу убить. Потому, что вы чуть не отняли его у меня.

Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Солдаты переглядывались. Кто-то из них, молодой, с ещё горящими глазами, сделал шаг вперёд и я просто посмотрела на него. Сила мысли? Нет, это было проще. Как дышать. Как моргнуть. Я пожелала , чтобы он остановился и он остановился. Его ноги будто приросли к камню. Он дёрнулся раз, второй и замер, глядя на меня с ужасом.

— Я… мы уходим, – прохрипел один из офицеров. – Мы уходим, госпожа.

— Умное решение, – кивнула я. – Убирайтесь. Все. И не вздумайте вернуться.

Они начали отступать. Медленно, пятясь, не сводя с меня глаз. Как будто я была змеёй, а они кроликами, парализованными страхом. Я видела, как их воля ломается, как они ломают строй. Сейчас они разбегутся, разнесут весть о том, что случилось, и этот Улей падёт. Сам. Без лишней крови.

Но тут заговорил Кса’артуг.

— Ты думаешь, это конец, девочка?

Голос у него был скрипучим, как ржавые петли. Он говорил медленно, с расстановкой, будто каждое слово давалось ему с трудом. Но в этом голосе не было страха. Только злоба. Гнилая, застарелая злоба существа, которое привыкло править и не умеет проигрывать.

— Ты помешала мне. Ты думаешь, я готов уйти ни с чем?

Я повернула голову