Кандидатка на выбывание - Катерина Крутова

— Я не… — от возмущения не нахожу подходящих слов.

— Ты не что…? — мужу определенно доставляет удовольствие вгонять меня в краску. — Не трахаешься? Не хочешь говорить о сексе? Не знаешь своих желаний?

Давлюсь потребностью послать нахала на три буквы русского алфавита и выбежать прочь, но память о произошедшем, между нами, ночью берет верх над стыдливостью и моралью, заставляя ответить еле слышно:

— Два последних «не».

Ингвар выгибает бровь, заставляя пробормотать вслух:

— Не хочу говорить и не знаю желаний.

Даль восторженно присвистывает и опять пододвигает ко мне чертов блокнот.

— Слова-то хоть такие тебе известны?

— Не все, — признаюсь честно, на этот раз вчитываясь в список внимательнее.

«Куннилингус», — значится под номером один. Точно прочитав мои мысли, муж поясняет:

— Это то, с чего мы вчера начали — моя язык, твоя киска…

— Фу, — перебиваю аж передергиваясь, — терпеть не могу этот сленг!

— Окей, назовем своими именами — клито…

— Да-да, я поняла, — отмахиваюсь, не давая договорить.

— Ну вот, — Ингвар самодовольно откидывается на спинку стула, довольный, что вывел меня из себя. — Теперь мы хотя бы знаем, какие слова тебе режут слух. А как насчёт самих действий?

Я чувствую, как жар разливается по лицу, но всё же пристально изучаю список. Второй пункт — «фистинг».

— Это что вообще такое? — хмурюсь, подозревая, что лучше бы не спрашивать. Ингвар хищно ухмыляется, наклоняется ближе и шепчет на ухо так, что мурашки бегут по спине:

— Представь, что моя рука…

— Всё, хватит! — резко отодвигаюсь, хлопнув ладонью по столу. — Ты реально думал, что я хоть что-то из этого обведу⁈

Он пожимает плечами:

— Ну, я хотя бы попытался. Но раз уж ты такая закомплексованная… — внезапно муж перегибается через столик, хватает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, — может, тогда сама скажешь чего хочешь?

Я закусываю губу. Сердце бешено колотится. Чёрт возьми, он выводит меня из себя, но это не только злость.

— Допить кофе, — вырываюсь, отворачиваясь, — и, может, ещё одну булку.

Ингвар громко смеётся, но в его взгляде — обещание, что разговор не окончен.

— В топку твой список! — бурчу, избегая смотреть в глаза.

— О, это уже вариант, — подхватывает он с игривым блеском в глазах. Я отворачиваюсь, но где-то на дне гортани дрожит сдавленный смешок. Проклятый швед.

Кофе мы допиваем молча, а блокнот так и лежит посреди стола, провоцируя и бросая вызов. Незнакомое слово крутится в мозгу, оживляя чувственные откровения прошлой ночи. Вчера мне понравилось. Да что врать — я никогда не испытывала такого удовольствия, как от этого его «куннилингуса».

— Ладно, давай попробуем, — показательно закусываю колпачок ручки и медленно обвожу слово под цифрой один.

Ингвар застывает на секунду, его голубые глаза расширяются от удивления — видимо, он, как обычно, просто провоцировал, не ожидая прямого ответа. Потом уголки губ медленно ползут вверх, превращаясь в ту самую нахальную, бесстыжую ухмылку.

— Только один? — он протягивает руку и проводит ногтем по обведённому пункту, будто подчёркивая его, — список такой длинный… и в нем столько всего интересного…

Голос мужа оборачивается низким шёпотом, Даль наклоняется ближе, так что я ощущаю тёплое дыхание на своей щеке:

— Если не знаешь чего хочешь, я покажу. По всем пунктам.

Рука Ингвара медленно скользит по столу, приближаясь к моей. Пальцы слегка касаются запястья — лёгкий, едва ощутимый жест, но от него по всему телу пробегает дрожь. Резко хватаю ручку, пододвигаю блокнот и принимаю вызов:

— А если я добавлю кое-что своё? — голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. На самом деле готова провалиться сквозь землю от стыда, но показывать слабину перед этим эротоманом, последнее, что мне нужно. Ингвар заинтересованно выгибает бровь:

— Я весь внимание.

Откидываюсь на спинку стула, прикусываю губу в раздумье, а потом с лёгкой ухмылкой вывожу:

— Ты получаешь ровно то, что делаешь мне. Но только если угадаешь, чего я хочу на самом деле, — со звонким щелчком захлопываю обложку и протягиваю ему, наслаждаясь, как синие глаза вспыхивают от вызова.

Ингвар замирает на секунду, потом резко хватает блокнот, пролистывает обратно к списку, обводит «куннилингус» с такой силой, что едва не рвёт бумагу, и притягивает меня за руку через стол:

— Договорились. Но, дорогая фру… — голос опасно тих, а пальцы с силой сжимают запястье, — я всегда угадываю.

— А если я не захочу, чтобы ты угадал? — слова повисают в воздухе — нарочито дерзкие, но дрогнувшие на последнем слоге.

Ингвар застывает. Потом медленно, как хищник, выпрямляется, и его ухмылка приобретает новый, опасный оттенок:

— Становится ещё интереснее.

Большой палец на моем запястье ведет по внутренней стороне, где бьётся слишком частый пульс.

— Если ты действительно не хочешь, чтобы я угадал, не смотри мне в рот, когда я говорю. И не кусай губу, как три секунды назад, — чувствую, что краснею. Нахал попал в точку, напряжение между нами ощутимо, как электрические разряды.

— Вот видишь, я уже выиграл, а твое тело, — его голос становится еще тише, — выдаёт тебя с потрохами.

Хватка Ингвара ослабевает, словно предлагая выбор: выдернуть руку или оставить.

Игра заходит слишком далеко. Вернуться к списку кажется наиболее безобидной идеей. Уверена, что пожалею о сказанном, но не могу проигнорировать брошенный вызов:

— Последний пункт тебе не кажется очень абстрактным «использование игрушек и посторонних предметов». Приведешь пример?

Ингвар чуть не лопается от азарта:

— Пример? — голос становится медовым, тягучим, а пальцы медленно выстукивают ритм по столу. Гипнотизирует, не иначе. — Ну, допустим…

Он вдруг роняет чайную ложку в стакан с водой. Лед звенит так громко, что девушка за кассой оборачивается на нас, а муж, меж тем, берёт кубик и медленно проводит им по своей нижней губе, не отрывая от меня взгляда.

— Если бы это была твоя шея, ты бы сейчас дрожала. А если грудь, то…

Мои пальцы сами собой сжимаются на крае стола.

— Давай уже выйдем отсюда, и ты мне покажешь… — эти слова звучат моим голосом, но говорю их не я. Какая-то другая Марика Даль облизывает губы, нарочито неторопливо и щурится как кошка на сметану.

Лед падает на пол. Ингвар резко встает. Кажется, я доигралась.

* * *

Марика

Взгляд Ингвара прожигает, а рука на моей талии лишает возможности бегства. Уборщик, загородивший путь, отскакивает в сторону, увидев выражения наших лиц. Надеюсь, он не кинется звонить в полицию, потому что, кажется, мы спешим на бой не на жизнь, а на смерть.

Не говоря ни слова, Ингвар открывает заднюю дверь авто и делает приглашающий жест. Замираю