Кандидатка на выбывание - Катерина Крутова

хихиканье, удерживаюсь от комментария на русском: «Все просто охуенно, шеф!». Чувство, словно я и в самом деле пьяна, или под кайфом. Иначе произошедшее пять минут назад просто не объяснить. Собрав всю силу воли и стараясь придать голосу серьезной грусти, а осанке чопорной важности, призываю вернуться прежнюю Марику — холодную, высокомерную стерву — глупо хихикающая шлюшка сейчас обеспечит нам штраф, а то и заключение под стражу. Отработанная годами практика подавления истинных чувств не подводит — тон сам собой выравнивается, а плечи расправляются:

— Благодарю, офицеры. Уже все хорошо. Два дня назад мой муж потерял мать, и я помогаю ему справиться с утратой.

Ингвар выдает звук, одновременно похожий на жалобный скулеж и голодное хрюканье, и отворачивается, закрывая лицо ладонями. Его спина мелко подрагивает. Как ни в чем не бывало подхожу, приобнимая и поглаживая ладонью — типа успокаиваю. Гаденыш ржет, рискуя провалить весь спектакль, хорошо хоть делает это почти бесшумно.

— Соболезнуем, — полицейские смущенно переглядываются, не зная отпустить нас или все-таки выдвинуть обвинение в неподобающем поведении. В этот момент муж обнимает меня и демонстративно громко хлюпает, уткнувшись в плечо. Испортит соплями куртку — заставлю купить новую! За эту я отдала половину месячного жалованья.

— Переигрываешь! — шиплю на ухо, стараясь вырваться, но Ингвар лишь крепче сцепляет руки и булькает в ответ.

Еще раз переглянувшись, патрульные решают не связываться с неадекватными скорбящими и, кратко кивнув, отправляются в кафе при заправке.

— Погнали! — наконец отталкиваю красного от переизбытка эмоций Даля и стремглав влетаю на переднее сидение. Пока полиция не одумалась и не рванула в погоню.

Ингвар выезжает с парковки с торжественностью катафалка, но на первом же зеленом светофоре бьет по газам и находит мою ладонь, сплетая пальцы.

— Помогала справиться с утратой? — повторяет мои слова. Я смотрю в синие глаза мужа, где пляшут самые шальные черти на всю Скандинавию, и чувствую, что не могу сдержать смех. Мы хохочем, глядя друг на друга, синхронно, взахлёб, и я понимаю, что и этот смех, и понимание друг друга без слов, что в порыве страсти на заднем сидении, что сейчас — все это шаг к чему-то настоящему, единому для нас двоих. Стоит переглянуться и затихший было смех возвращается. Мы смеемся как соучастники преступления. С каждым вздохом, с каждым взглядом задвигая подальше прошлое и становясь ближе друг к другу.

За окном мелькают сосны, припорошенные снегом, как булочка из кафе сахарной пудрой. Рука Ингвара на моем колене, мои пальцы, впившиеся в его бедро, даже полицейские, которые пять минут назад смотрели на нас, как на пару сбежавших из дурдома эксгибиционистов — все это затмевает яркостью красок черно-белую боль и грусть обид. Чертов Ингвар Даль! Я должна тебя ненавидеть, а вместо этого мысленно перебираю пункты из дурацкого блокнота!

Глава 14

Котка, рыбацкая изба. Декабрь 99го

Ингвар

Сказать, что я охренел от произошедшего — это очень слабо! Куда делась вся из себя правильная фру Даль, и кто эта дьяволица, в чьих ведьмовских глазах секса больше, чем во всех выпусках плейбоя вместе взятых⁈ Кто бы мог подумать, что под маской скромницы-недотроги скрывается такой темперамент!

— Ингвар… — Марика теперь даже говорит иначе, точно мурлычет, требуя новой ласки. Так мы будем вечность добираться до России. Мой товарищ в штанах подозрительно бодро откликается на зов жены.

— Ты всегда… — долгая пауза заставляет взглянуть на жену. Смущенный румянец и потупленный взгляд. Поздно, милая, изображать невинность! Но дальнейшие слова явно даются Марике нелегко, — а ты всегда… ну, пользуешься презервативами?

Опа! Действительно неожиданный вопрос, но, кажется, я догадываюсь о его причине.

— Удивлена, что я вспомнил о резинке во время нашей стихийной близости?

Короткий кивок и совсем пунцовые щеки. Fan! Смущение ей настолько к лицу, что лучше смотреть на дорогу, иначе обочина у заснеженного леса грозит стать следующей декорацией страстной битвы, и плевать на боль в ребрах и ноющее плечо — тестостерон лучшее средство от всех недугов.

— Решил, что тебе ни к чему лишние загоны, типа болезней и детей. Так спокойнее, — я действительно в последний момент вспомнил о презервативе во внутреннем кармане — стратегический запас на всякий счастливый случай, весьма неожиданно подвернувшийся с законной женой.

— А с другими… — Марика замолкает, губы её дрожат, будто она боится озвучить вслух, — всегда… пользовался презервативами? Со всеми ними?

Гул двигателя кажется вдруг слишком громким. Мы все-таки не переросли коллекцию моих измен. Совершенно спокойно можно соврать, но… Между нами, итак, было слишком много лжи и недомолвок за эти годы:

— Нет. Не всегда.

Фру комкает в кулаке резинку кашемирового свитера:

— Зачем тогда со мной?

Ох уж эта женская потребность все проговаривать вслух! Но видно иначе не заслужить доверие. Отворачиваюсь на дорогу, лишь бы не видеть смеси робости и осуждения в карих глазах.

— Я уже ответил, Марин. Потому что не хочу тебя подвести. Не могу рисковать.

Марика замирает:

— А с другими, получается, мог⁈

Fan! Это ж надо так вывернуть сказанное наизнанку!

— Не так.

— Тогда как⁈

Чертова ведьма! Всю душу вынет за пять минут наслаждения! Резко притормаживаю, съезжая на обочину, и поворачиваюсь к невыносимой фру Даль, внезапно устроившей мне допрос с пристрастием.

— Потому мне на тебя не плевать! Потому что я давно не чувствовал ничего подобного! И хочу продлить удовольствие как можно дольше. Без детей и прочих недоразумений. Довольна?

Карие глаза расширяются и вспыхивают колдовским огнем:

— Дети — не недоразумение.

— Ты поняла о чем я, Марин…

— Мое условие — помнишь? Угадай, что я хочу?

Пожимаю плечами: при чем тут блокнот со списком эротических практик? А Марика прикусывает губу и выдает, отводя взгляд:

— Я хочу быть той, с кем ты… не осторожничаешь. — жена вдруг кладёт руку мне на бедро и смотрит так, словно боится продолжения. Чокнуться можно! Вчерашняя неприступная скромница просит меня отпустить тормоза? Она сама-то хоть понимает, на что провоцирует⁈ Неужели Марика Даль дает зеленый свет на все эксперименты, которые уже лезут мне в голову и делают слишком узкими джинсы? Но, что-то останавливает меня от поспешных действий и слов — напряженно ли стиснутые кулаки, кажется, пытающиеся порвать джемпер, или губы, сжатые в тонкую линию. А может, глаза, глядящие не искушающе похотливо, а доверчиво, с потаенной надеждой. Я молча смотрю на женщину, пять лет считающуюся моей женой, и понимаю, что мой ответ и реакция сейчас могут опять все испортить, отбросив нас к тому, с чего начали, но уже без права на новую