Кандидатка на выбывание - Катерина Крутова

на последнем шаге — это уже перебор! Что я творю — посреди дня, в машине⁈ Парковка пустая, и мы далеко от центра, но… Муж осуждающе качает головой, а потом притягивает к себе и впивается в губы — жадно, требовательно, раздвигая языком и углубляя поцелуй.

— Сдаешься? — смеется, практически вкладывая слово мне в рот.

— Нет! — прикусываю кончик языка, не отступая только из противоречия. Все во мне в ужасе от происходящего, но на заднее сидение я залезаю без посторонней помощи, вздрагивая, когда дверь закрывается за Ингваром, отрезая полумрак салона от всего мира.

В машине пахнет кожей, моими духами и животной страстью. Я боюсь передумать и боюсь самой себя. Марина, неужели ты падешь настолько низко, что займешься сексом прямо на парковке посреди бела дня? — кричит в сознании благовоспитанная особа. Но демон похоти и искушения уже расстегивает ширинку на джинсах мужа, запуская пальцы под резинку трусов.

Тишину салона разрывает резкий стон Ингвара, когда моя ладонь скользит под ткань. Его руки впиваются в бёдра, но он не останавливает — только выдыхает обжигающе — горячо в изгиб шеи.

— Марика… — его голос неузнаваем — хриплый, сдавленный, будто уже на грани. А в моей голове — война. «Почему нет?» — шепчет демон, заставляя пальцы сжиматься сильнее, пока Ингвар резко запрокидывает голову. «Потому что ты не животное!» — кричит та самая благовоспитанная особа, но её голос тонет в гуле крови в ушах. Я чувствую каждую прожилку, каждый мускул, напряжённый под ладонью. И это первый раз, когда я добровольно сжимаю в руке его член. Раньше всегда отдергивала пальцы, как от огня, а теперь… Он трепещет, подрагивает, увеличивается, и это сводит с ума.

— Ты уверена? — Даль захлёбывается вопросом, когда пальцы продвигаются глубже, но его руки уже рвут подол юбки, задирая до пояса. Ответа нет, потому что я ни в чем сейчас не уверена, особенно в себе, но наклоняюсь, прикусывая его нижнюю губу, заставляя стонать, и шепчу:

— Молчи. Или остановлюсь.

Я точно сошла с ума, но уже не могу удержаться, летя под откос всех принципов и норм. Точно Ева, нашедшая запретный плод, не могу противостоять желанию, которое подавляет разум. Похоже, вчера ночью Ингвар заразил меня похотью. Ладонь обхватывает твердый ствол, пальцы сцепляются в круг и ведомые не моим опытом, которого просто нет, а каким-то природным наитием начинают движения снизу вверх и обратно.

— Агх, — то ли стонет, то ли рычит мне в шею Ингвар, обжигая мочку уха кусающим поцелуем. Его рука не церемонится, через колготки и белье сдавливает мой пах. Я горю, дрожу и пульсирую адским желанием, оттого более сильным, что все происходящее неправильно, запретно и не может быть оправдано никакими доводами рассудка. Кроме одного — мы женаты. Так себе причина для пары, еще вчера собиравшейся разводится. А сегодня… Сейчас для меня нет ничего, кроме тесноты заднего сидения, и никого, кроме мужчины, чье возбуждение в моих руках и чья страсть буквально сводит с ума.

— К черту! — Ингвар не выдерживает, резко разворачивая меня спиной и усаживая на колени. Юбка задрана до пояса, а капронки и трусики одним движением стягиваются до середины бедер. Под ноги летит фольгированный квадратик с надписью durex, а я теряю контроль над ситуацией.

— Кто ты, и что сделала с моей женой? — шепчет муж, не размениваясь на ласки и прелюдии — подхватывает под ягодицы и насаживает на член.

— Ауч! — стон или вопль глушат меня так же, как острота ощущений там внизу отзывается огнем в нервах и шлет в мозг импульсы, равные по силе взрыву сверхновой. Руки Ингвара задают темп, который я тут же подхватываю — не размеренный, позволяющий привыкнуть и осмыслить происходящее, а лихой, бешенный, размашистый — на предельной скорости, на самом острие чувств — именно то, что сейчас нужно. Его пальцы уже на клиторе, вибрируют, трутся в том же ритме безумной скачки, а вторая ладонь обхватывает меня за горло, вынуждает запрокинуть голову, подставляясь ненасытной звериной жажде поцелуев. Это не ласка — это битва, животная страсть, где вместо слов хрипы и стоны, вместо нежности — лихорадка на пределе чувств, за которым нервы просто перегорят, а тела, не выдержав огня, обратятся в тлен.

Пальцы Ингвара сменяют его язык у меня во рту, я мычу и кусаюсь, не сдаваясь, но тут же принимаясь облизывать и посасывать, будто леденец.

— Fan! — хрипит муж и толкается в меня членом так, что перед глазами меркнет, а дыхание перехватывает. Сердце готово выпрыгнуть из груди, а мозг взорваться. Уже не важно кто из нас победит или проиграет — мы слились в единое воплощение похоти и кончаем практически одновременно, впиваясь друг в друга зубами, ногтями и судорожными объятиями, крепче которых только сжатые тиски.

— Невероятная, — Ингвар не торопится выходить, только целует щеку с благодарной бережностью, словно пытается сгладить всю резкость и остроту предыдущих минут.

— Сама в шоке, — откидываюсь на грудь мужа, пытаясь успокоить дыхание.

— Безумие заразительно, — усмехаюсь, чувствуя остаточную дрожь во всем теле, — какой это был пункт в твоем идиотском блокноте?

— Сразу несколько, — он смеется, наконец размыкая объятия.

В этот момент на парковку заезжает полицейский автомобиль. Смотрю в синие глаза в поисках одобрения и встречаю знакомую ухмылку.

— Значит — не будем прятаться? — улыбаюсь в ответ. Благовоспитанная особа внутри осуждающе поджимает губы, а похотливый бес одобряюще скалится. Ева вкусила греховный плод, и взгляд на мир никогда не станет прежним.

Нехотя покидаю колени Ингвара и привожу одежду в относительный порядок.

— В следующий раз надо выбрать более удобное место, — ворчу, заметив стрелку на колготках, на что муж хмыкает, поясняя на мой возмущенный взгляд:

— Марика Даль думает о следующем разе: это определенно «один: ноль» в мою пользу.

— Не обольщайся, а подыщи психиатра. У твоей жены поехала крыша.

Салон автомобиля Ингвар покидает первым, бросая в заинтересовавшихся происходящим полицейских расхлябанным шведским приветствием. Демон, который в меня вселился, велит посмешить следом, вместо того чтобы переждать в безопасности, пока муж разрулит ситуацию и отъедет на безопасное расстояние. Всю степень бездумности выходки, понимаю, когда, одернув юбку и застегнув куртку на молнии, поднимаю глаза на стражей правопорядка — руки обоих на табельном оружии, а напряженные взгляды мечутся между мной и Далем. Конечно, взлохмаченная потасканная девка с фингалом в пол-лица, в рваных колготах, с хмельными от только что перенесенного оргазма глазами, вылезающая с заднего сидения — выводы напрашиваются сами собой.

— У вас все в порядке? — спрашивает полицейский, и только прикусив язык и подавив глупое