Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

Вурда прервал их разговор вопросом:

— Мы входим через главные ворота или тайком?

— Тайком! — откликнулся князь. — Нам улица ни к чему.

А Никита задумался. Что-то новое. Софья ничего не сказала ему о пророчестве. Действительно, почему? Вряд ли она забыла такую важную деталь. И что за дракон?

* * *

В сотне метров от городской стены, на которой реяли флаги с изображением красного солнца, в роскошных кустах прятался вход в тайный коридор. Тоннель вывел прямо в княжеский двор, и весь отряд оказался за высоким теремом в окружении яблонь сада. Здесь ждала женщина. Не молодая, но по-прежнему красавица. Богатое тёмно-красное одеяние и золотая диадема сразу подсказали, что это княгиня.

Владимир слез с лошади, покачнулся, но устоял.

— Матушка, — произнёс он, — есть вести?

— Да, — ответила княгиня, с волнением глядя на сына, — верховная берегиня передала, что корабль русалов уже покинул порт и завтра прибудет за хранителем. А ты садись немедленно!

— Я в порядке… — попытался унять матушку Владимир, но та и слушать не захотела.

— Я тебе сейчас устрою! В порядке он! — сказав это княгиня громко свистнула, и на этот свист с ближайшего дерева к ней слетел сокол.

— Скажи помощницам, чтобы готовили постель, принесли горячую воду и лекарства, — приказала женщина.

Владимир смущённо оглянулся на всех, пожал плечами и со вздохом сел на лавочку.

— Снимай кольчугу! — приказала княгиня.

Воины, скрывая улыбки, стали помогать своему раненому князю, а женщина тем временем поклонилась белому волку.

— Не думала, что увижу тебя когда-нибудь, — радостно сказала она, — и правда отступают тёмные времена.

— Княгиня Евстолия, — Вурда сделал поклон и попросил: — вы бы пока спрятали нас.

— Конечно! — спохватился Владимир. — Давайте за мной!

— Сиди! — властно приказала ему матушка. — Сейчас придут помощницы, промоют раны и перевяжут. Тогда и пойдёшь! В постель!

Молодой князь всплеснул руками, вызвав тихий смех оборотней и своих воинов. Никита тоже невольно усмехнулся, поняв, что такое они видят не в первый раз. Владимир явно сын послушный. Вот и сейчас он отмахнулся на смех Вурды и отправил всех оборотней:

— Идите, позже приду.

Княгиня сама повела их к убежищу, которым оказалась новая конюшня. В ней не было лошадей, зато стояли кадки с водой и до потолка возвышались горы сена.

— Обед и лекарства для ран я сейчас принесу, — сказала Евстолия, — а вечером проведём вас в постели, если захотите.

Она ушла, плотно закрыв за собой дверь, и ворлаки, наконец, расположились на отдых. Разлеглись на дощатом полу, в блаженстве вытягивая уставшие лапы. Никита сразу почувствовал насколько он измотан и морально, и физически. В новой постройке было тихо и уютно, и впервые за последние двое суток его не окружали враждебные заросли тёмного леса, укрывающие злобных монстров, ослепляющий туман и холодная высота гор. Так что через минуту Велехов задремал, чувствуя, как сознание наполняет странный ветер…

Ещё видя стены из-под прикрытых век, он летел над крепостью с красными факелами на стенах, которая горела в огне. Чёрные драконы кружили над ней, поливая пламенем…

Но горячий ветер тянул его дальше от крепости через пустошь и скалы. Земля внизу стала чёрной, в крупных трещинах и разломах. Впереди блестела тёмная гладь огромных озёр и невысокие горы, а перед ними лежал город, освещённый множеством огней.

Ветер поставил Никиту на высокую площадку в скалах, откуда была видна вся долина, и навстречу ему поднялась знакомая фигура. Улыбка черноглазого оборотня была всё такой же широкой, и всё так же блестели его клыки.

— Ты неверно выбрал сторону, хранитель, — произнёс Таркор, — очень скоро тебя убьют.

Велехов и не подозревал, что степень его ненависти к оборотню так возросла. Он не испытывал и доли страха, зато внутри всё горело пламенем злости.

— Бунатор — твоя работа? — прошипел Велехов. — Ты послал за мной медведей и велеал?

Таркор усмехнулся:

— И пошлю ещё, хранитель. Гандарвы выследят тебя везде. Все, кто тебя охраняет, в крови захлебнутся.

— Я до этого твоё сердце вырву, — зарычал Никита.

— Да? — Таркор засмеялся. — Хорошо, хранитель! Проснись!

И Велехов проснулся. Оборотни мирно спали на сене после сытного обеда. Рядом с ними на полу стояли пустые подносы. Лютик сидел на страже, заодно накладывая мазь себе на раны.

Тело белого волка встало, сделало несколько шагов, осмотрелось и остановилось взглядом на Вурде.

— Вот кто тебя охраняет. Это же любимый ворлак самой Брады, — прошипел Таркор на ухо Никите и клацнул его зубами: — Перегрызёшь ему глотку.

Тело белого волка потянулось, размяло лапы и отправилось к спящему оборотню. Велехов отчаянно пытался вернуть контроль, но его словно бросили на дно глубокого колодца в собственном сознании.

— Никит… — Лютик встал, — ты чего?

Таркор в теле хранителя упивался его ужасом перед убийством Вурды.

— Ты не можешь сбросить меня! — смеялся он. — Я твоя кровь!

— Нет! — взревел Никита, и его сознание внезапно пронзила боль.

Правую лапу обожгло изнутри. Собственное тело показалось онемевшим и пустым, но Велехов уже вернулся в него, со всей ненавистью выдавливая из себя Таркора.

— Талисман тебе не поможет! — рычал тот.

Но горячий поток от лезвия, режущего мышцы, прожёг каждую клеточку опустошённого тела Никиты, разрушая нить, связующую его и тёмного оборотня. Связь распалась, и Велехов, тяжело дыша, рухнул на пол.

— Что случилось? — Лютик встряхнул его. — Да ты весь горишь!

Никиту била горячая дрожь. На шум проснулись остальные. Вурда подскочил первым, схватил белого волка за морду, заглянул в глаза и ощупал челюсти.

— Что снилось? — резко спросил он.

Велехов сглотнул ком в горле. Предостережения Софьи сбылись — связь с Таркором всё же установилась, а это значит, что в опасности все, кто его окружает. У него нет права молчать.

— Ты не всё знаешь обо мне, — прошептал он.

Вурда, не дослушав, повернулся к Лютику:

— Беги до княгини, проси, чтоб дала медовуху покрепче.

Оборотень помчался исполнять.

— Вурда, послушай! Я обращён… — шептал Никита.

— Знаю, — оборвал его ворлак. — Мы все знаем. Иван рассказал Браде, а она доверила твою тайну нам.

Велехов удивлённо замер.