Тьма ярче света - Екатерина Вострова

Преследовали нагоняли. Мимо просвистели несколько стрел. Похоже, все же придется остановиться и принять бой. Конь под ними долго не выдержит подобного темпа. Но не успел Рон натянуть поводья и развернуть лошадь, как почувствовал короткий вскрик Эримта позади себя.

— Камень похож… на спя-щего... ве-ликана, — прохрипел старик на последнем выдохе и замертво свалился с лошади.

*** Я чувствовала себя заточенной в золотой клетке. Служанки, приставленные ко мне, приносили все, что я просила, исполняли любые прихоти. Кроме одной — отказывались меня выпускать и ни на минуту не оставляли одну. Даже ванну помогали принимать, и отделаться от их навязчивого внимания было просто невозможно.

— Я потру вам спину, госпожа...

— Я наберу вам воду, госпожа...

— Вам же нельзя поднимать тяжелое, госпожа, дайте я...

И снова, и снова...

— Пожалуйста, позовите Биена. Мне нужно с ним поговорить, — настойчиво просила я.

Но единственный ответ, который получала:

— Он занят.

— Но вы ведь даже не сказали ему! Может, если бы Биен узнал, что я его зову, то пришел бы!

— Наш владыка знает все и обо всех, — безразлично парировала служанка.

— Тогда хотя бы передайте письмо моим родителям. — требовала я.

— Владыка не велел.

Служанки периодически сменяли друг друга, дежуря даже ночью, но их слова были одними и теми же. Окно в комнате, в которой меня заперли, выходило на внутреннюю часть двора, и за те несколько дней, что я тут провела, никто там так и не появился. Даже мимо не прошел.

После первого нашего разговора с Биеном, который прервался с появлением гонца, я ждала, что маг снова придет ко мне. Но дни шли, а он не приходил. С ним что-то случилось? Он вступил с кем-то в битву? Может быть, Рональд вернулся и попытался отбить дворец? Или всю столицу? Или все куда прозаичнее.

Я вспомнила слова короля, которые он сказал, едва Биен схватил его: «Опозорившая себя добрачной связью девка? Зачем она тебе? Матильда намного ее лучше!» Может быть, поэтому Биен забыл о ней? Решил принять предложение Его Величества и жениться на принцессе?

Иррациональная ревность, которой было совершенно не время и не место, жгла в груди. «Можно подумать, между нами было что-то особенное», — осаживала я себя, вырывая все надежды с корнем.

Он с самого начала использовал меня, чтобы заполучить артефакт. Когда не вышло — развлекся и выгнал из своего дома.

Я сама надумала себе какие-то чувства. Сама привязала его к себе против его воли королевским указом о бессрочном служении. Чего же теперь от него ждать? Явно не благодарности. Перед глазами плясали картинки, как Биен идет рука об руку с Матильдой. А затем его коронуют. Если все так, то зачем он держит меня взаперти?

Подсознание тут же подкинуло ответ: «Я ведь так и не сказала ему, что не беременна. — Пораженная этой мыслью, я ахнула и осела на кровать. — Значит, он просто ждет, когда я рожу?»

В отчаянии я взяла чашку, стоявшую на столике рядом с кроватью, и с силой швырнула ее об пол. Осколки разлетелись по комнате, словно звезды по ночному небу.

— Госпожа, что вы делаете? — тут же подбежала ко мне служанка.

— Можете пожаловаться на меня вашему господину.

Та мотнула головой.

— Отойдите, тут срочно нужно все убрать.

Вот и вся реакция.

Пока женщина занималась уборкой, мне все же удалось припрятать один из осколков. В голове родился новый план.

На следующий день, утром, я пошла в отхожее место — единственное, куда меня пускали одну, и порезала себе бедро. Убедившись, что юбка платья пропиталась кровью в нужных местах, плеснула в лицо водой из умывальника, натерла глаза до красноты и выбежала обратно:

— Скажите ему... скажите, что... наш ребенок... — прошептала с обманчивым отчаянием в голосе и рухнула на кровать, изображая обморок.

Служанка убежала к дверям звать на помощь.

— Мне больно... я умираю... мое бедное дитя... — стонала я. — Я не дам никому к себе прикоснуться. Мне может помочь только чудо. Магия! Мне нужен Биен...

Женщина побледнела, но все же приказала кому-то из охраны доложить своему властителю.

На какое-то время я затихла, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась.

— Все прочь! — приказал маг.

Краем глаза разглядела его мрачное лицо. Он был бледен, под глазами залегли круги. Испугался? Переживает? Сердце невольно кольнуло беспокойство. Так дело не в свадьбе с принцессой? Чем он занимался все эти дни?

Биен подошел ближе и взмахнул рукой. По телу прошла приятная теплая волна. На том месте, где у меня на бедре был порез, сильно защипало, а затем зачесалось. Я сглотнула и зажмурилась. Он меня раскусил? Или нет?

Биен стоял молча, возвышаясь надо мой.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он.

— Больно, — на всякий случай прошептала я, опасаясь, что, если скажу «все в порядке», он просто развернется и уйдет.

— Я излечил твое тело магией, но тебе до сих пор больно? — нахмурился он.

— Сейчас уже не очень, — покладисто согласилась я.

Маг кивнул, затем действительно развернулся, словно намеревался уйти. Так я что, зря представление устаивала? Возмущение удушливой волной поднялось во мне и потребовало выхода. Я приподнялась на локтях.

— Уходишь? Вот так просто? Я теряю нашего ребенка, а ты не хочешь мне помочь? Да ты еще более бессердечный, чем я думала!

Я схватила подушку и запустила в мага. Он ловко увернулся, словно у него глаза на затылке, и повернулся ко мне:

— Ребенка? Я проверил твое состояние, едва вернул магию. Ты не беременна.

Так он все знал?! Я вскочила с кровати и, сжав кулаки, посмотрела в красивое, но такое холодное лицо.

— Зачем же тогда ты держишь меня взаперти столько времени?!

— Я был занят, — пожал Биен плечами, прошел мимо меня и, сев на кровать, вальяжно откинулся на локти. — Увлекся королевскими делами, так сказать. Но ты права, нужно было навестить тебя раньше.

Что он задумал?

— Отпусти меня, — попросила я.

Если он держал меня тут не ради ребенка, то ради чего?

Биен удивленно вскинул брови:

— Не нравится быть пленницей? Я думал, «господин-служанка» — твоя любимая игра. Или ты предпочитаешь быть только госпожой?

Неужели снова ставит мне в вину то, что я спасла его от каторги?

— Я делала все это для твоего же блага.

— И даже не раскаиваешься?

Три раза «ха»! В чем мне раскаиваться? Возмущение смешалось с гневом. Взгляд упал на лежавшую на полу подушку. Вот бы отходить сейчас ею Биена!